Поиск по этому блогу

Регистрируйтесь на Кэшбэк-сервисах Cash4Brands , LetyShops , ePN CashBack , Kopikot , Dronk , Backly , ЯМАНЕТА , КУБЫШКА , SHOPINGBOX , и получайте возврат 3-10% от стоимости каждой покупки на AliExpress и в других интернет-магазинах.

суббота, 25 апреля 2015 г.

В.Н.Земсков. «СТАТИСТИЧЕСКИЙ ЛАБИРИНТ» К вопросу об общей численности советских военнопленных и масштабах их смертности

http://rkka1941.blogspot.com/

 ============================= 

В.Н.Земсков. «СТАТИСТИЧЕСКИЙ ЛАБИРИНТ» К вопросу об общей численности советских военнопленных и масштабах их смертности

История и современность
Различным аспектам истории Великой Отечественной войны посвящена обширнейшая литература. И тем не менее есть вопросы, по которым далеко не всё ясно. К таковым относится и поднятая нами проблема. Имеются публикации, непосредственно посвящённые истории советских военнопленных (см.: Датнер Ш. Преступления немецко-фашистского вермахта в отношении военнопленных / Пер. с польск. — М., 1963; Назаревич Р. Советские военнопленные в Польше в годы Второй мировой войны и помощь им со стороны польского населения // Вопросы истории. 1989. № 3; Семиряга М.И. Судьбы советских военнопленных // Вопросы истории. 1995. № 4; и др.), но вопрос об их общей численности и масштабах смертности остаётся открытым. На этот счёт в литературе и публицистике и по сей день бытуют самые разнообразные оценки. Имеет место неприемлемая в науке практика, когда прямые показания исторических источников игнорируются, а взамен них преподносятся собственные домыслы и сомнительные «расчёты».
Мы не претендуем на изучение проблемы плена в широком смысле. Нас интересует только статистика (общая численность советских военнопленных и масштабы их смертности). И разобраться в этом мы намерены посредством максимального приближения к показаниям (подчас спорным и противоречивым) известных к настоящему времени исторической науке документальных источников. Имеющиеся в литературе интуитивные оценки нами не брались в расчёт, а использовались только величины (цифры), которые подкреплены ссылками на документы.

Сам факт бытования в литературе самых разнообразных оценок численности советских военнопленных несколько странен, так как ещё с конца 1950-х годов она известна по немецким документам — с начала войны и до 1 февраля 1945 ода было взято в немецкий плен более 5,75 млн. (точнее — 5 754 тыс.) (см.: Dallin A. Deutsche Herrschaft in Russland. 1941—1945: Eine Studie uber Besatzungspolitik. — Dusseldorf, 1958. S. 440). Эту информацию выявил в немецких архивах американский историк А.Даллин и опубликовал в своей монографии «Германское правление в России. 1941—1945», вышедшей в 1957 году на английском языке (в 1958 г. — на немецком языке). В СССР А.Даллин был немедленно причислен к «буржуазным фальсификаторам», и введённая им в научный оборот статистика (не оценочная, а документально подтверждённая) не использовалась в научных трудах вплоть до конца советской эпохи (видимо, по инерции во многих случаях и в постсоветское время). В зарубежной же историографии, напротив, эта статистика активно использовалась, выдержала проверку временем и по сей день котируется как наиболее достоверная.
Вызывает удивление, что в литературе и публицистике довольно часто встречаются оценки, значительно ниже указанной величины (обычно в диапазоне от 4,0 млн. до 5,2 млн.). Ведь в данной ситуации корректировка возможна только в сторону увеличения, исходя из предположения, что, возможно, в этой немецкой статистике имел место быть какой-то недоучёт. Корректировка же в сторону понижения совершенно исключена. Сам А.Даллин допускал, что выявленная им статистика, возможно, неполная, и снабдил её соответствующей ремаркой (там же).
Указанная величина (5,75 млн.) слагалась из 3,35 млн., взятых в плен в 1941 году, и 2,4 млн. — в период с 1 января 1942-го по 1 февраля 1945 года. И здесь налицо недоучёт в данных за 1941 год — не хватает 0,45 млн. пленных. Ибо по состоянию на 11 декабря 1941 года, согласно сводке донесений немецких воинских частей, численность советских военнопленных составляла 3,8 млн. (см.: Штрайт К. Солдатами их не считать: Вермахт и советские военнопленные в 1941—1945 годах / Пер. с нем. — М., 1979. С. 99; Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные между Гитлером и Сталиным. — Париж, 1994. С. 399; Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры и военнопленные в третьем рейхе и их репатриация. — М., 1996. С. 65, 71). Затем из этой статистики таинственно «исчезли» 0,45 млн. человек (3,8 млн. — 3,35 млн.). Нас нисколько не удовлетворяют объяснения об «уточнении» статистики. Дело гораздо серьёзнее. 3,8 млн. — это число пленных по донесениям воинских частей, а 3,35 млн. — соответствующие данные лагерной статистики. Получается, что 0,45 млн. пленных в 1941 году не довели живыми до лагерей (они погибли в промежуток времени от момента пленения до момента поступления в лагеря).
Есть на этот счёт и соответствующие свидетельства. Объясняя на Нюрнбергском процессе причины массового вымирания советских военнопленных, захваченных под Вязьмой в октябре 1941 года, подсудимый генерал-полковник А.Йодль заявил: «Окружённые русские армии оказывали фанатическое сопротивление, несмотря на то, что последние 8—10 дней были лишены какого-либо снабжения. Они питались буквально корой и корнями деревьев, так как отошли в непроходимые лесные массивы, и попали в плен уже в таком истощении, когда они были едва ли в состоянии передвигаться. Было просто невозможно их везти… Поблизости не было мест для их размещения… Очень скоро начались дожди, а позднее наступили холода. В этом и была причина, почему б`ольшая часть людей, взятых в плен под Вязьмой, умерли» (цит. по: Всероссийская Книга Памяти. 1941—1945: Обзорный том. — М., 1995. С. 260).
Это свидетельство А.Йодля весьма примечательно. Оно подтверждает факт массовой смертности пленных в районах пленения, до поступления в лагеря. Поэтому произведённое немцами снижение числа взятых в плен в 1941 году советских военнослужащих почти на 0,5 млн. (с 3,8 млн. до 3,35 млн.) и соответственно всей статистики за всю войну с 6,2 млн. до 5,75 млн. являлось не просто «уточнением статистики». Это было «списание» почти 0,5 млн. пленных, умерших в промежуток времени от момента пленения до момента регистрации в лагерях, и в немецкой лагерной статистике они, естественно, не учтены.
Любопытное исследование провели И.А.Дугас и Ф.Я.Черон — авторы изданной в 1994 году в Париже книги на русском языке «Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные между Гитлером и Сталиным». Они установили, что в начале 1942 года было «скорректировано» в сторону понижения (с 3,8 млн. до 3,35 млн.) только итоговое количество попавших в 1941 году в немецкий плен советских военнослужащих, а первичные данные (донесения воинских частей) остались без изменений и при их суммировании дают именно 3 800 тыс. человек (см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти... С. 399).
На Нюрнбергском процессе (20 ноября 1945-го — 1 октября 1946 г.) советская сторона представила документ из аппарата рейхсминистра оккупированных восточных территорий А.Розенберга (это была справка на имя Г.Геринга, датированная 1 февраля 1942 г., но сведения в ней давались по состоянию на 10 января 1942 г.), в котором говорилось об общем числе советских военнопленных и называлась цифра в 3,9 млн., из них имелись в наличии только 1,1 млн. (см.: Война и общество. 1941—1945 / Отв. редактор Г.Н. Севостьянов. — М., 2004. С. 234). О «недостающих» 2,8 млн. в справке ничего не говорилось, но из других немецких источников нам доподлинно известно, что общее количество умерших советских военнопленных к середине января 1942 года перевалило за отметку в 2 млн. (см.: Streit C. Keine Kameraden: Die Wehrmacht und die sowjetichen Krigsgefangenen 1941—1945. — Bonn, 1991. S. 244—246) — и это только умершие в лагерях, без учёта свыше 400 тыс. пленных, погибших ещё до поступления в лагеря. Освобождённых и бежавших из плена максимально могло быть 0,4 млн. И в итоге ситуация к 10 января 1942 года со статистикой советских военнопленных получается такая: всего взято в плен — 3,9 млн., из них умерло — 2,4 млн., находилось в наличии — 1,1 млн., освобождено и бежало — 0,4 млн.
Кроме указанной справки на имя Геринга, историкам известен ещё один источник — сводка донесений немецких штабов. Там тоже по состоянию на 10 января 1942 года названо общее число советских военнопленных — 3,9 млн. (см.: Schustereit H. Vabanque: Hitlers Angriff und die Sowietunion 1941. — Herford, Bonn, 1988. S. 69). Затем эти величины (3,8 млн. — на 11 декабря 1941 г., 3,9 млн. — на 10 января 1942 г.) исчезают из немецкой статистики и появляются «уточнённые» 3,35 млн. за 1941 год. Как это произошло и при каких обстоятельствах, исследователям выяснить не удалось. Но тут надо иметь в виду, что нацисты, при их амбициозности и тщеславии, не могли просто так пойти на афёру с уменьшением численности советских военнопленных, то есть принизить собственные «успехи» в пленении войск противника. Они явно чего-то опасались и, образно говоря, заметали следы. Возможно, прав немецкий (западногерманский) историк К.Штрайт в своём подозрении, что природа «статистического изъяна» кроется в желании скрыть «грубейшие нарушения» от Международного Красного Креста, представители которого время от времени допускались для обследования положения военнопленных (см.: Streit C. Keine Kameraden... S. 128—130).
Российский исследователь П.М.Полян, автор дважды издававшейся (в 1996 и 2002 гг.) монографии «Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры и военнопленные в третьем рейхе и их репатриация», говоря об «уточнении» немецкой статистики за 1941 год посредством снижения общего числа советских пленных с 3,8 млн. до 3,35 млн., высказал неприемлемое, на наш взгляд, предположение: «Вместе с тем не вполне ясно, учтены ли в этих цифрах военнопленные, отпущенные на свободу» (Полян П.М. Жертвы двух диктатур... 1996. С. 71). По документам известно, что в период с июля по ноябрь 1941 года немцы отпустили почти 320 тыс. советских пленных (точнее — 318,8 тыс.) (см.: Гриф секретности снят: Потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Статистическое исследование / Под общей редакцией Г.Ф.Кривошеева. — М., 1993. С. 334). Однако последние не имеют никакого отношения к «исключенным из статистики». Из анализа содержащегося в монографиях А.Даллина и К.Штрайта обильного статистического материала с детальным указанием «убыли» («умерло», «казнено», «освобождено», «бежало» и т. д.) освобождённые в течение всей войны неотъемлемой составной частью входили в сводную «уточнённую» немецкую статистику общей численности советских военнопленных. Это значит, что они (освобождённые) в статистике за 1941 год входили в «уточнённые» 3,35 млн., а в «списанных» 0,45 млн. их нет.
В период с 1 января 1942-го по 1 февраля 1945 года, согласно немецким документам, в немецкий плен попало 2,4 млн. советских военнослужащих. Если сюда прибавить 3,8 млн. пленных 1941 года, то их общее число составляет не 5,75 млн., а 6,2 млн. Это состояние до 1 февраля 1945 года, и надо иметь в виду, что какое-то количество (вероятно, незначительное) попало в плен в феврале-апреле 1945 года.
Но ведь существовал ещё финский и румынский плен. По финскому плену за 1941—1944 годы имеется точная статистика — 64 188 человек (см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти... С. 59). Статистики такого же характера по румынскому плену нет, а имеющиеся в литературе оценки (на наш взгляд, вполне приемлемые) варьируются обычно в пределах от 40 тыс. до 45 тыс. человек (см.: Полян П.М. Жертвы двух диктатур... 1996. С. 66—67). Советские военнослужащие, взятые в плен венгерскими, итальянскими и словацкими войсками, передавались немцам и учтены в немецкой статистике. Следовательно, общая численность советских военнопленных (суммарно по немецкому, финскому и румынскому плену) составляла порядка 6,3 млн. человек.
В отечественной историографии наиболее авторитетным источником по этому вопросу считается подготовленный коллективом военных историков под общей редакцией Г.Ф.Кривошеева и изданный в 1993 году статистический сборник «Гриф секретности снят». Это издание готовилось под эгидой Генштаба и Минобороны с определённой претензией на директивность. В нём в графе «Пропало без вести, попало в плен» указана цифра — 4 559 тыс. человек (см.: Гриф секретности снят... С. 140). Имеется и пояснение: «Всего в плену находилось 4 059 тыс. советских военнослужащих, а около 500 тыс. погибло в боях, хотя по донесениям фронтов они были учтены как пропавшие без вести» (там же. С. 338). Есть и ещё одно пояснение: «Кроме того, в начальный период войны было захвачено противником около 500 тыс. военнообязанных, призванных по мобилизации, но не зачисленных в войска» (там же. С. 140). Отметим, что вся эта статистика — расчётная.
Перед нами статистика совсем иного масштаба, нежели немецкая. По расчётам Г.Ф.Кривошеева и его коллег, максимально могло попасть в плен не более 4,2—4,3 млн. военнослужащих (с учётом захваченных противником военнообязанных, призванных по мобилизации, но не зачисленных в штаты воинских частей). Общая численность советских военнопленных получается почти на 2 млн. меньше, чем это было на самом деле. Понимая, что их расчёты резко расходятся с показаниями немецких источников, авторы книги «Гриф секретности снят» предприняли попытку опровергнуть немецкую статистику, приводя доводы, что противник якобы «завышал» число пленных, включал туда находившихся при войсках партийных и советских работников, гражданских лиц (мужчин) и т. п. (см.: там же. С. 336—337). Мы согласны, что такая практика имела место, но и соответствующая корректировка радикально не меняет положения — немецкая и «кривошеевская» статистики остаются разномасштабными. Приведённые в книге «Гриф секретности снят» расчёты мы вынуждены признать недостоверными, существенно искажающими реальную картину.
В своей негативной оценке данной «статистики» мы далеко не одиноки. Это — общее мнение всех ведущих специалистов, занимающихся разработкой этой проблемы. Так, П.М.Полян обращает внимание на недостоверность этих «расчётов» и, не без юмора и сарказма назвав их «альтернативными результатами», далее констатирует, что «говорить о корректном сравнении» с немецкими данными «было бы преждевременно» (Полян П.М. Жертвы двух диктатур... 1996. С. 66). П.М.Полян недвусмысленно дал понять, что подобного рода «расчёты» не могут всерьёз восприниматься в научном историческом сообществе.
Определением общего числа попавших в плен военнослужащих занималась также Комиссия при президенте РФ по реабилитации жертв политических репрессий во главе с А.Н.Яковлевым («комиссия А.Н.Яковлева»). По её данным, за все время войны попало в плен 4,07 млн. военнослужащих (см.: Судьбы военнопленных и депортированных граждан СССР: Материалы Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий // Новая и новейшая история. 1996. № 2. С. 92). Эти сведения ещё более сомнительные, нежели те, что насчитали авторы сборника «Гриф секретности снят». В отличие от противника, считавшего пленных по головам (в прямом смысле), члены «комиссии А.Н.Яковлева», понятно, были лишены такой возможности и пользовались какой-то другой «методикой» подсчёта, суть которой не раскрыли. Немецкую статистику они проигнорировали и «изобретали» альтернативную статистику — заведомо недостоверную. Реально «комиссия А.Н.Яковлева» могла опираться на какие-то данные о пропавших без вести (за 1941—1943 гг. — явно неполные), а уже из них умозрительно вычислять попавших в плен. Она представила рассчитанную ею динамику попадания в плен по годам войны (в книге «Гриф секретности снят» этого нет), и это позволило сопоставить её с имеющейся в немецких источниках соответствующей динамикой (см. таблицу 1).
Таблица 1.
Динамика попадания в немецкий плен
советских военнослужащих по годам
(по немецким источникам и данным
«комиссии А.Н. Яковлева»)
Годы
По немецким источникам
Данным «комиссии
А.Н.Яковлева»
Насколько больше (+) или меньше (-)
Всего в том числе:
6,2 млн.
4,07 млн.
– 2,13 млн.
1941
3,8 млн.
почти 2 млн.
– 1,8 млн.
1942
1653 тыс.
1339 тыс.
– 314 тыс.
1943
585 тыс.
487 тыс.
– 98 тыс.
1944
147 тыс.
203 тыс.
+ 56 тыс.
1945
34 тыс.
40,6 тыс.
+ 6,4 тыс.

При сопоставлении указанных в таблице 1 данных бросается в глаза их вопиющая неадекватность. Ясно, что одна из этих статистик (немецкая) близка к истине, а другая — явно «халтурная». В статистике «комиссии А.Н.Яковлева» на редкость нелепо выглядит взятая «с потолка» и чрезмерно заниженная численность попавших в плен в 1941 году (почти 2 млн. человек). Это противоречит показаниям всего комплекса имеющихся источников. Неадекватность данных за 1942—1943 годы проявляется в значительно меньшей степени, нежели за 1941-й. Форменный сюрприз преподнесла «яковлевская» комиссия при исчислении попавших в плен в 1944 году — она насчитала на 56 тыс. человек больше, чем немцы на самом деле взяли в плен. Такое невозможно себе представить.
В некоторой степени указанная неадекватность объясняется разницей в определении понятия «военнопленные». Противник трактовал это понятие значительно шире, а не ограничивался только военнослужащими. Немцы включали в военнопленных довольно большой перечень категорий лиц: во-первых, личный состав спецформирований различных гражданских ведомств (путей сообщения, морского и речного флотов, оборонного строительства, гражданской авиации, связи и т. д.); во-вторых, личный состав незавершённых формирований народного ополчения; в-третьих, личный состав отрядов самообороны городов и местной противоздушной обороны; в-четвёртых, личный состав истребительных отрядов; в-пятых, личный состав милиции; в-шестых, часть партизан и подпольщиков, а также партийных и советских работников; в-седьмых, часть гражданских лиц, мужчин, в которых противник подозревал переодетых красноармейцев; в-восьмых, больные и раненые военнослужащие в госпиталях, которые ранее в донесениях советских воинских частей были учтены как санитарные потери (см.: Гриф секретности снят... С. 338—339).
Подавляющее большинство перечисленных категорий лиц — это, как правило, вооружённые люди, совместно с военнослужащими участвовавшие в боевых действиях. Мы в корне не согласны с трактовкой авторов книги «Гриф секретности снят», что противник неправомерно включал их в военнопленные и за счёт этого «завышал» их число. Спрашивается: а куда противник должен был включать захваченных вооружённых врагов? Естественно, в военнопленные, ибо эти люди, не будучи военнослужащими, тем не менее имели на руках оружие, которое было направлено против противника.
Но дело даже не в этом. Несмотря на внушительный перечень категорий этих «неправомерно включенных» (по версии Г.Ф.Кривошеева), их удельный вес в составе военнопленных был относительно незначительным (едва ли более 5%). Поэтому даже с учётом этой корректировки несоответствие (разномасштабность) между немецкой и отечественной («кривошеевской» и «яковлевской») статистикой отнюдь не устраняется, так как подавляющее большинство военнопленных составляли именно военнослужащие.
Главная же причина указанной разномасштабности статистик кроется в другом, а именно: в сборнике «Гриф секретности снят» действительное количество пропавших без вести занижено примерно на 30%. Их было не 4 559 тыс., а, по крайней мере, на 2 млн. больше, и мы это можем доказать, оперируя статистическими показателями данного сборника. Там сказано, что за годы войны из вооружённых сил убыло по различным причинам в общей сложности 21,7 млн. человек (см.: там же. С. 139). Далее следует подробное перечисление составляющих этой убыли с указанием их численности (упомянутые 4 559 тыс. там присутствуют), но в сумме получается не 21,7 млн., а 19,45 млн. (см.: там же. С. 140). Не хватает 2,25 млн. человек (21,7 млн. — 19,45 млн.). Составители сборника видели эту нестыковку в статистике и отнесли «недостающую убыль» к отчислённым из армии и флота по политической неблагонадежности (включая лиц ряда национальностей, семьи которых насильственно выселялись в восточные районы СССР), а также «значительным количеством неразысканных дезертиров» (там же. С. 140—141).
Мы согласны сделать скидку величиной порядка 250 тыс. человек на отчисленных «по политической неблагонадежности» (хотя на самом деле их, возможно, было меньше), а остальная «недостающая убыль» (2 млн. человек) однозначно, без всяких оговорок, относится к категории пропавших без вести. Из этого следует, что в графе убыли под названием «Пропало без вести, попало в плен» должно быть не 4 559 тыс., а свыше 6,5 млн. (4 559 тыс. + 2 млн.).
После этого многое из ранее необъяснимого становится вполне объяснимым, а главное, немецкая и отечественная статистики из разномасштабных сразу же превратились в одномасштабные. Подавляющее большинство из этих более 6,5 млн., безусловно, попало в плен, хотя какая-то их часть, конечно же, пропала без вести по каким-то иным причинам. В свете этого, с учётом указанного выше расширительного толкования противником понятия «военнопленные», установленное нами общее количество советских военнопленных (6,3 млн.) из ранее опровергаемой отечественной статистикой (в лице сомнительных цифр в книге «Гриф секретности снят») превратилось в укладывающееся в её рамки.
Можно считать установленным, что к февралю 1942 года уже не было в живых более 2,4 млн. советских военнопленных. В дальнейшем масштабы смертности весьма заметно снизились — с февраля 1942 года и до конца войны умерли, по нашим расчётам, ещё около 1,5 млн. Это являлось следствием изменения подхода германского руководства к данной проблеме, и оно, изменение подхода, проистекало отнюдь не из гуманистических побуждений, а из сугубо прагматических соображений — до этого (до февраля 1942 г.) большие массы советских военнопленных воспринимались как ненужный балласт, от которого надо избавляться (понятно, как избавлялись), а теперь стали смотреть как на источник рабочей силы. Претерпела разительные перемены динамика ежемесячной смертности. Если в первые семь с лишним месяцев войны (по январь 1942 г. включительно) в среднем в месяц умирало порядка 340—350 тыс. советских военнопленных, то в последующие 39 месяцев (февраль 1942-го — апрель 1945 г.) — 35—40 тыс.
Рассмотрим, в какой степени результаты нашего исследования о масштабах смертности советских военнопленных согласуются с выводами наиболее авторитетных специалистов в этой области. К.Штрайт, лично обработавший и изучивший огромный массив немецкой документации, пришёл к выводу, что в немецком плену умерло 3,3 млн. советских военнопленных, из них около 2 млн. — до февраля 1942 года (см.: Streit C. Keine Kameraden... S. 244—246). При этом Штрайт допускал, что какая-то часть из почти 0,5 млн. «исключённых из статистики» за 1941 год военнопленных в действительности погибла, но не решился включить их в общую статистику смертности. Напротив, А.Даллин был уверен, что эти «исключённые из статистики» — это в основном погибшие на этапах пленения и транспортировки в лагеря, и полагал, что общее число умерших советских военнопленных составляло 3,7 млн. (см.: Dallin A. Deutsche Herrschaft in Russland... S. 440). Что касается И.А.Дугаса и Ф.Я.Черона, то они выразили согласие с выводами А.Даллина (см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти... С. 399).
Таким образом, в зарубежной научной литературе оценка смертности советских военнопленных в 3,7 млн. человек представляется наиболее убедительной и приемлемой. Именно такое количество умерло в плену (подчёркиваем: в плену). Установленное же нами количество (3,9 млн.) включает в себя все без исключения категории военнопленных, в том числе погибших коллаборационистов (ориентировочно 0,2 млн.), сражавшихся в рядах немецкой армии, армии Власова и прочих изменнических (воинских и полицейских) формированиях.
Посмотрим теперь, как оценивает масштабы смертности советских военнопленных коллектив военных историков во главе с Г.Ф.Кривошеевым. На страницах их книги «Гриф секретности снят» на этот счёт немало странного и загадочного. Так, читаем: «673 тыс., по немецким данным, умерли в фашистском плену (на самом деле немецкие данные совсем другие. — В.З.). Из оставшихся 1 110,3 тыс. чел., по нашим данным, больше половины составляют тоже умершие (погибшие) в плену» (Гриф секретности снят... С. 338). Затем эти две непонятные цифры (673 тыс. и 1 110,3 тыс.) складываются, и получается ещё более непонятная величина в 1 783,3 тыс. человек, которая в виде итоговой цифры помещена в рубрике «Не вернулось из плена (погибло, умерло, эмигрировало в другие страны)» (там же. С. 131). В результате этих более чем странных арифметических манипуляций реальные масштабы смертности советских военнопленных были «подсокращены» более чем на 2 млн. человек. Это — редкостный образец «статистической алхимии». Понятно, что «статистикой» подобного рода нельзя пользоваться в научной, преподавательской и пропагандистской работе.
В 2001 году вышло второе издание книги «Гриф секретности снят» под названием «Россия и СССР в войнах ХХ века» (руководитель — тот же Г.Ф.Кривошеев). В ней эта нелепая цифра (1 783,3 тыс.) прямо не упоминается, но она, к сожалению, использовалась авторами в расчётах принципиального характера, что делает результаты этих расчётов неправильными. Именно эта заведомо недостоверная цифра составляет разницу (по расчётам Г.Ф.Кривошеева и его коллег) между демографическими потерями военнослужащих (8 668,4 тыс.) и боевыми и не боевыми потерями советских вооружённых сил убитыми и умершими (6 885,1 тыс.) (см.: Россия и СССР в войнах ХХ века: Статистическое исследование / Под общей ред. Г.Ф. Кривошеева. — М., 2001. С. 237). Арифметика здесь простая: 8 668,4 тыс. — 6 885,1 тыс. = 1783,3 тыс. Можно произвести и другое арифметическое действие: 6885,1 тыс. + 1783,3 тыс. = 8 668,4 тыс. Как не считай, всё равно всплывает этот «статистический суррогат» (1 783,3 тыс.). Мы поясняем, что две другие цифры (8 668,4 тыс. и 6 885,1 тыс.) различаются тем, что первая из них учитывает погибших в плену, а вторая — нет. И тут становится ясно, что рассчитанный «кривошеевским» коллективом масштаб демографических потерь военнослужащих за время войны (8 668,4 тыс.), воспринимаемый многими исследователями как вполне достоверный, на самом деле таковым не является и нуждается в коренном пересмотре.
Справедливости ради надо сказать, что далеко не все российские военные историки неукоснительно следуют статистическим установкам Г.Ф.Кривошеева и его коллег. Так, военный историк Н.П.Дембицкий в статье «Судьба пленных», опубликованной в 2004 году, сделал следующий вывод: «Сопоставление различных документов позволяет сделать вывод, что всего советских военнопленных было не менее 5 млн. человек, из которых свыше 3 млн. погибли» (Дембицкий Н.П. Судьба пленных // Война и общество. 1941—1945. — М., 2004. Кн. 2. С. 236). Это можно принять как допустимую точку зрения, не выходящую за рамки здравого смысла. Другой военный историк, В.А.Пронько, в опубликованной тогда же статье «Цена победы», совершенно проигнорировав «кривошеевские» расчёты, целиком оперировал наиболее ходовой в западной историографии статистикой: всего советских военнопленных было 5,7 млн., из числа которых «от голода и болезней умерли либо были расстреляны около 3 300 тысяч человек» (Пронько В.А. Цена Победы // Война и общество. 1941—1945. — М., 2004. Кн. 2. С. 392). Из этих цифр совершенно правильно определяется число выживших (2,4 млн.), а вот общее количество военнопленных и масштабы их смертности занижены на 0,6 млн.
Повторяем, всего советских военнопленных было порядка 6,3 млн., из них около 3,9 млн. погибло и умерло и не менее 2,4 млн. осталось в живых. Эта статистика уже введена в научный оборот. Например, именно она указана в соответствующем томе фундаментального научного труда «Население России в ХХ веке» (см.: Население России в ХХ веке: Исторические очерки. Т. 2. 1940—1959 / Отв. редакторы: Ю.А.Поляков, В.Б.Жиромская. — М., 2001. С. 144).
Известно, что часть военнопленных содержалась в лагерях на оккупированной территории СССР, другая часть — в Германии и других европейских странах (подвластных и союзных ей). По данным К.Штрайта, до 1 мая 1944 года в рейхе перебывало 3,1 млн. советских военнопленных (см.: Streit C. Keine Kameraden... S. 244). Эти данные, безусловно, достоверные. К ним надо добавить как минимум 200 тыс. человек (это, во-первых, взятые в плен в период с мая 1944-го по апрель 1945 года и, во-вторых, содержавшиеся в плену в Финляндии, Румынии и на территории других стран). Следовательно, из 6,3 млн. военнопленных за пределами СССР содержалось не менее 3,3 млн.
С достаточно высокой степенью достоверности можно утверждать, что из числа военнопленных, содержавшихся в Германии и других странах, осталось в живых около 1,7 млн. (это суммарная численность репатриантов и «невозвращенцев»). Поскольку они находились за пределами СССР, то представляли из себя живую демографическую потерю. Исправить такое положение можно было только посредством их массовой репатриации. В октябре 1944 года было образовано Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации во главе с генерал-полковником Ф.И.Голиковым, которое занималось не только возвращением на родину военнопленных, но и всех так называемых «перемещённых лиц». К середине 1947 года ведомству Ф.И.Голикова удалось вернуть в СССР из Германии и других стран 1 549,7 тыс. советских военнопленных (см.: Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 9526. Оп. 3. Д. 54. Л. 53; Д. 55. Л. 135). Порядка 150 тыс. военнопленных по тем или иным причинам не вернулось (эта величина оценочная, максимально допустимая; возможна её корректировка в сторону понижения).
В литературе нередко ошибочно называется другое количество репатриированных военнопленных — 1 836,0 тыс. Эта цифра фигурирует в книге «Гриф секретности снят» в рубрике «Вернулось из плена по окончании войны (по данным органов репатриации)» (см.: Гриф секретности снят... С. 131). Но дело в том, что органы репатриации включили в свою статистику 286,3 тыс. военнопленных, освобождённых из плена в 1944-м — начале 1945 года в ходе наступления Красной Армии на советской территории, и они составной частью входят в число выживших военнопленных на оккупированной территории СССР (об этом мы ещё скажем). Репатриированных же военнопленных, по состоянию на середину 1947 года, было именно 1 549,7 тыс. (1 836,0 тыс. — 286,3 тыс.).
Поскольку за пределами СССР из 3,3 млн. военнопленных остались в живых около 1,7 млн., то количество погибших и умерших составляет порядка 1,6 млн. (3,3 млн. — 1,7 млн.). И теперь посмотрим, в какой степени наши расчёты согласуются с имеющимися историческими источниками. Согласно К.Штрайту, до 1 мая 1944 года на территории рейха умерли 1,1 млн. советских военнопленных (см.: Streit C. Keine Kameraden... S. 244—245). У нас нет оснований сомневаться в достоверности этой информации. Однако эти данные на 1 мая 1944 года, а война-то продолжалась ещё целый год, и какое-то количество (какое именно — никто не знает) умерло именно в этот период. Думается, не будет большой ошибкой, если мы определим количество умерших советских военнопленных на территории тогдашней Германии (рейха) в период с мая 1944-го по май 1945 года величиной порядка 200 тыс. О смертности советских военнопленных в финском плену в 1941—1944 годах имеется точная статистика — 19 016 человек (см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти... С. 59). Аналогичной статистики по румынскому плену нет — предположительно там умерло около 10 тыс. советских пленных. Десятки тысяч советских военнопленных нашли свою кончину в других странах Европы — места их захоронений выявлены во Франции, Бельгии, Голландии, Норвегии, Польше (той её части, которая не входила в состав рейха), Югославии, Венгрии и др. Количество этих мест захоронений исчисляется многими сотнями. Советские органы репатриации располагали в 1952 году информацией, что только в Норвегии находится 217 таких мест захоронений (см.: ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 4а. Д. 7. Л. 125—126). Погибшие коллаборационисты из числа бывших военнопленных тоже входят в общую статистику военнопленных, не доживших до конца войны. На наш взгляд, указанное нами количество умерших за пределами СССР советских военнопленных (около 1,6 млн.) выглядит достаточно обоснованным.
Определив, что на оккупированной территории СССР содержалось примерно 3,0 млн. советских военнопленных (6,3 млн. — 3,3 млн.), попробуем вычислить количество выживших. Многие десятки тысяч сумели бежать (мы полагаем, что их было, скорее, более 100 тыс., чем менее). Как уже отмечалось, немцы с июля по ноябрь 1941 года отпустили из плена 318,8 тыс. человек — прибалтов, немцев, украинцев, белорусов. В ноябре 1941 года оккупанты прикрыли подобную «благотворительность» в отношении украинцев и белорусов, но сохранили её в отношении прибалтов и немцев. В 1942—1944 годы освобождение из плена производилось лишь при обязательном условии поступления на военную или полицейскую службу. За три года (с середины 1941-го по середину 1944 г.) общее число освобождённых и бежавших из плена на оккупированной территории СССР составляло никак не менее 0,5 млн. Однако мы не можем их всех включить в число выживших, так как какая-то их часть, безусловно, погибла уже после освобождения или побега из плена. Ещё 286,3 тыс. военнопленных было освобождено Красной Армией на советской территории в 1944-м — начале 1945 года (см.: там же. Д. 1. Л. 62, 223, 226). С учётом всего вышеизложенного мы определяем общее количество оставшихся в живых военнопленных на территории СССР, подвергавшейся оккупации, величиной примерно в 0,7 млн. человек. Число же погибших и умерших составляет около 2,3 млн. (3,0 млн. — 0,7 млн.).
В таблице 2 представлены результаты нашего исследования по определению масштабов смертности советских военнопленных (и количества выживших) как в целом, так и отдельно по тем из них, кто содержался на оккупированной территории СССР, а кто — в Германии и других странах.
Таблица 2.
Соотношение умерших и выживших
советских военнопленных
(млн. чел.)

Всего
В том числе
На оккупированной территории СССР
В Германии и других странах
Всего из них:
6,3
3,0
3,3
погибло и умерло
3,9
2,3
1,6
осталось в живых
2,4
0,7
1,7

Таким образом, можно считать установленным, что, учитывая все имеющиеся данные и факторы, общее число советских военнопленных, погибших и умерших на оккупированной территории СССР, определяется величиной примерно в 2,3 млн. человек. И здесь мы сталкиваемся с ещё одной статистической загадкой. На Нюрнбергском процессе советская сторона располагала информацией, что будто бы лишь на оккупированной территории СССР было убито и замучено 3,9 млн. советских военнопленных. При этом подразумевалось, что, поскольку речь идёт только о соответствующих жертвах на оккупированной территории СССР, то их общее число (с учётом неизвестного количества погибших в Германии и других странах) намного больше. В советских газетах эта цифра до конца 1960-х годов вообще не называлась и только в 1969 году «всплыла» в одном из номеров газеты «Правда» в статье бывшего главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе Р.А.Руденко (см.: Руденко Р.А.Забвению не подлежит // Правда, 24 марта 1969 г. С. 4). В 1970-е — 80-е годы эти 3,9 млн. (и обязательно с ремаркой: «на оккупированной территории СССР») появлялись иногда на страницах отдельных научных трудов, в частности, в вышедшем в 1973 году 10-м томе «Истории СССР с древнейших времен до наших дней» (см.: История СССР с древнейших времен до наших дней. — М., 1973. Т. 10. С. 390). В изданной в 1985 году энциклопедии «Великая Отечественная война» сказано: «Немецко-фашистские захватчики лишь на оккупированной территории СССР уничтожили 3,9 млн. советских военнопленных» (см.: Великая Отечественная война. 1941—1945: Энциклопедия. — М., 1985. С. 157).
Естественно, возникает резонный вопрос о происхождении этой загадочной статистики. Выясняется, что это данные действовавшей с конца 1942 года Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников (сокращенно — ЧГК). Она насчитала свыше 3,9 млн. (точнее — 3 932 256) убитых и замученных военнопленных на территории СССР, подвергавшейся вражеской оккупации. По регионам оккупированной территории СССР, согласно данным ЧГК, этот показатель распределялся так: РСФСР — 1 125 605, Украина — 1 366 588, Белоруссия — 810 091, Карело-Финская ССР — 3 600, Эстония — 64 000, Латвия — 330 032, Литва — 229 737 и Молдавия — 2 603 (см.: Советский Союз в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. — М., 1976. С. 369).
Ясно, что эти данные завышенные и нуждаются в существенной корректировке в сторону понижения. Следует воздерживаться от навешивания на них ярлыков «фальсифицированных» и т. п., поскольку статистика ЧГК была получена в результате кропотливой поисковой работы. Это — исторический источник, требующий серьёзного критического анализа и осмысления. Оккупированная территория СССР была покрыта густой сетью лагерей военнопленных, смертность в которых (особенно в зиму 1941/42 г.) носила поистине чудовищные масштабы. Так, 14 декабря 1941 года А.Розенберг докладывал Гитлеру, что в лагерях на Украине «в результате истощения ежедневно умирает до 2 500 пленных» (цит. по: Streit C. Keine Kameraden... S. 259). Имеются свидетельства, что во многих из этих лагерей содержались не только военнопленные, но и немало гражданских лиц. Так, бывший начальник отдела по делам военнопленных Данцигского военного округа генерал-лейтенант К. фон Остеррейх в своих показаниях, данных 28 декабря 1945 года, отметил, что в подчинённых ему лагерях на Украине одновременно с военнопленными в отдельных бараках содержались под арестом до 20 тыс. советских граждан, взятых в качестве заложников из ряда районов, охваченных партизанским движением (см.: Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками: Сборник материалов. — М., 1958. Т. 3. С. 130).
Похоже, многие захоронения, выявленные комиссиями ЧГК в местах расположения бывших лагерей военнопленных, являлись общими братскими могилами и для военнопленных, и для гражданских лиц (пленных партизан, заложников, партизанских семей и др.). Не исключено, что в них покоится и какая-то часть жертв Холокоста (известно, что на оккупированной территории СССР нацисты уничтожили не менее 2,8 млн. евреев). Местные комиссии ЧГК, возможно, относили к погибшим военнопленным все сосчитанные ими останки из захоронений в местах бывших лагерей для военнопленных. Однако только за счёт этого не могло образоваться столь значительное завышение соответствующей статистики. В работе комиссий ЧГК широко практиковался также опрос свидетелей, и тут уже вступал в силу субъективный фактор, и в ряде свидетельских показаний могло присутствовать сильное преувеличение.
Собственно, эти данные ЧГК были единственной статистической информацией о советских военнопленных, которой располагала советская историческая наука. Не было ясности в вопросах о их общей численности, масштабах смертности в лагерях в Германии и других странах и количестве оставшихся в живых. Хотя ещё с 1960-х годов нам было известно, что западные историки обычно оперируют величиной в 5,7 млн. человек как общим числом попавших в плен советских военнослужащих. Было понятно, что многие сотни тысяч военнопленных погибли в лагерях за пределами СССР, но и многие сотни тысяч выжили. Наши личные представления в тот период (до конца 1980-х гг.) выглядели примерно так: всего попало в плен — 5,7 млн., из них умерло на оккупированной территории СССР — 3,9 млн. (в этой цифре тогда нельзя было сомневаться, иначе это было бы «крамолой»), 1 млн. — умерло в лагерях в Германии и других странах и 0,8 млн. — осталось в живых.
В 1989 году и последующие годы при работе с документами из ранее засекреченных архивных фондов, а также со ставшими доступными исследованиями зарубежных авторов, наши прежние представления, естественно, претерпели изменения. Подлинным сюрпризом (приятным) для нас оказался тот факт, что выживших военнопленных было, по крайней мере, в 3 раза больше, чем мы ранее представляли (не 0,8 млн., а 2,4 млн.). Второй приятный сюрприз: содержавшиеся в передачах «Голоса Америки», «Би-Би-Си» и «Немецкой волны» во времена «холодной войны» утверждения об ужасной участи бывших военнопленных в Советском Союзе на поверку оказались сильно преувеличенными. Третий сюрприз такого же рода — умерших оказалось на 1 млн. меньше (не 4,9 млн., в чем мы были уверены все 1970-е — 80-е годы, а 3,9 млн.).
Гибель советских военнопленных в таком огромном количестве — это чудовищное гуманитарное преступление. Результаты нашего исследования подтвердили, что советская сторона на Нюрнбергском процессе располагала в принципе верной статистической информацией об умерщвлении нацистскими преступниками 3,9 млн. советских военнопленных. В уточнении нуждается только формулировка: надо убрать оговорку «на оккупированной территории СССР» или же её оставить и добавить к ней «и на территории Германии и других стран». С учётом этой смысловой корректировки, масштаб гибели советских военнопленных (3,9 млн.) является совершенно правильным.


Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.