Поиск по этому блогу

Регистрируйтесь на Кэшбэк-сервисах Cash4Brands , LetyShops , ePN CashBack , Kopikot , Dronk , Backly , ЯМАНЕТА , КУБЫШКА , SHOPINGBOX , и получайте возврат 3-10% от стоимости каждой покупки на AliExpress и в других интернет-магазинах.

пятница, 2 августа 2013 г.

Заключение из книги Андрея Смирнова - БОЕВАЯ РАБОТА СОВЕТСКОЙ И НЕМЕЦКОЙ АВИАЦИИ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

http://rkka1941.blogspot.com/

 =============================

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Анализ советских и немецких источников, введенных в научный оборот за последние 10–15 лет, подводит нас к однозначному выводу: советская авиация в годы Великой Отечественной войны действовала менее эффективно, чем немецкая. Будучи куда более многочисленными, чем люфтваффе, советские ВВС добились значительно меньших успехов и понесли несравненно большие потери. Да и успехов наши ВВС добивались скорее числом, нежели умением.
Столь же ясной представляется и первопричина меньшей эффективности краснозвездной авиации; это — культурная отсталость тогдашнего СССР по сравнению с Германией.
Это и нехватка культуры производства — не позволявшая, наряду с другими причинами, наладить качественное изготовление современных для Второй мировой войны самолетов, авиадвигателей и авиационного оборудования.
Это и нехватка культуры проектирования — делавшая советские самолеты не столь технически завершенными, как немецкие, лишенными целого ряда «мелочей», повышающих летно-тактические характеристики и облегчающих эксплуатацию.
Это и нехватка общей технической и промышленной культуры — обусловившая отсутствие современных научных разработок, необходимого технического опыта и дефицит квалифицированных кадров, необходимых для производства многих материалов и изделий.
Это, наконец, и так называемая нехватка культуры управления, принятия решений и интеллектуальной деятельности  {486}  — когда из всех возможных вариантов решения проблемы выбирается вариант не наиболее эффективный, а требующий наименьших интеллектуальных усилий. Отсюда, в частности, «количественное» мышление советского руководства, предпочитавшего добиться победы над врагом, наращивая темпы выпуска самолетов и летчиков, а не улучшая качество подготовки летно-подъемного состава. Ведь «количественный» вариант решения проблемы, что называется, лежит на поверхности, напрашивается прежде, чем какой-либо другой... Но «авиация, — подчеркивал легендарный летчик М.М. Громов, — это такой вид оружия, в котором особенно большую роль играет качество, а не количество. Это относится и к технике, и к выучке людей...». И то, что у нас, продолжает Михаил Михайлович, «важным считалась массовость в противовес качеству», свидетельствовало «о слабости нашей авиационной культуры»1 (читай: культуры принятия решений у руководства страны и ВВС). От нехватки культуры интеллектуальной деятельности шел и воинствующий непрофессионализм многих советских фронтовых авиационных командиров, не желавших планировать действия своей группы в ходе боевого вылета, заставлявших подчиненных летать на невыгодной высоте и в неэффективных боевых порядках, взлетать под огнем блокирующих аэродром «мессеров» и т. п. — словом, демонстрировавших самую настоящую, говоря словами И.В. Сталина, «работу на Гитлера». Игнорировать боевой опыт, пренебрежительно относиться к азам военного искусства и летного дела проще, нежели учитывать все это в принимаемых решениях... От этого по большому счету вытекала и тактическая неграмотность многих рядовых советских пилотов, делавших в бою ставку «на грубую силу вместо тонкого расчета», т. е. попросту не желавших думать — да еще и бравировавших этим, смеявшихся над «писаниной» А.И. Покрышкина и называвших расчетливых немецких асов «трусами»...

В конечном счете все упиралось в превосходство Запада над тогдашним СССР в уровне общей культуры населения.  {487} 
«Я бы сказал, там грамотный народ, культурный, — отмечал, например, весной 1936 г., вернувшись из поездки по Западной Европе, командующий Белорусским военным округом командарм 1 ранга И.П. Уборевич. — Хотя мы их культуру называем буржуазной, но я думаю, что знать хорошо математику, географию, естественные науки — неплохо»2. «Испытания интеллигентности», проведенные в годы войны немцами среди советских военнопленных, показали, что, хотя группа с интеллектуальным развитием выше среднего обнаружила «выдающиеся знания и одаренность, превосходящие западноевропейский уровень», группы с развитием средним и ниже среднего — а к ним, как и у других народов, принадлежало около 75% испытуемых — «оказались значительно ниже германского уровня»3... Советским вузам неоткуда было получать человеческий материал для того, чтобы в достаточных количествах готовить высококвалифицированных инженеров. Школы ФЗО, техникумы, школы младших авиационных специалистов также сталкивались с этой проблемой, а потому не могли в достаточном количестве выпускать высококвалифицированных рабочих, мастеров, техников, мотористов, воздушных стрелков и т. п. Это касалось и военно-учебных заведений ВВС, которые оказались не в состоянии подготовить в целом по-настоящему грамотных командиров, летчиков и штурманов — людей, не только получивших специальные знания, но и привыкших эти знания применять на практике, т. е. привыкших анализировать ситуацию и подбирать, исходя из своих теоретических познаний, оптимальный для нее вариант решения задачи — иначе говоря, нестандартно думать, заниматься интеллектуальной деятельностью. Ведь культуру мышления формирует полноценное общее образование. А в СССР лишь в 1935 г. было принято решение принимать в военные школы (с 1937-го — военные училища) лиц с общим образованием не менее чем в 7 классов; год спустя, в 1936-м, это решение воплотили в жизнь — и только в 1937-м общеобразовательный ценз для кандидатов в курсанты установили на отметке 8 классов (т. е. подняли его до уровня тогдашнего немецкого рядового). Но  {488}  ведь значительная часть советских авиационных командиров Великой Отечественной — тех, кто командовал в ней авиаполками, авиадивизиями, авиакорпусами, даже воздушными армиями, — получила военное образование еще до 1936–1937 гг.! Например, еще по состоянию на 15 июля 1933 г. курсанты военных школ ВВС РККА, окончившие 9–10 классов, составляли всего 12,4%, окончившие 7 классов (т. е. неполную среднюю школу) — лишь 26,1%; у 58,1% было лишь начальное общее образование, а 3,4% вообще никогда не учились в общеобразовательной школе!4 В военных академиях РККА еще на 1 января 1930 г. 44,4% слушателей имели лишь начальное общее образование, а у 0,3% не было никакого5...
Да и 7–8 классов советской школы в 1920–1930-е гг. очень часто являлись лишь фикцией неполного среднего образования. «Даже лица, формально имеющие 7-летку, фактически имеют очень низкие знания», — отмечал, например, в 1933 г. начальник Главного управления военно-учебных заведений РККА Б.М. Фельдман; «большое количество формально окончивших 7 и больше классов средней школы, а фактически не обладающих достаточной и удовлетворительной подготовкой» было принято в советские военные школы и в 1935-м6. «У нас имеются инженеры, техники, — констатировал весной 1936 г. И.П. Уборевич, — которые не знают, под каким соусом едят термодинамику, не знают дробей, потому что в средней школе черт знает что делалось»7...
Поэтому и военное образование, полученное многими советскими авиаторами времен Великой Отечественной, оказывалось зачастую лишь формальным. «Наши слушатели всех академий, — отмечал 9 декабря 1935 г. на заседании Военного совета при наркоме обороны К.Е. Ворошилов, — воют, что им такими темпами преподают, что они не успевают воспринимать, и поэтому движение вперед идет на холостом ходу». Ведь мы, как пояснял нарком, «принимаем людей неподготовленных», вот они и «не успевают переваривать то, что им дают»8... Отсутствие привычки к умственной работе мешало не только усваивать знания, но и применять их  {489}  на практике. Закономерный результат такого положения дел зафиксировал в феврале 1941 г. германский военно-воздушный атташе в СССР Г. Ашенбреннер: «Командование советских ВВС косно [...]»9.

В значительной степени недостаток у советских авиаторов тех лет общей культуры был обусловлен объективными причинами — более поздним по сравнению с Западом началом промышленной революции в России, запоздалым распространением всеобщей грамотности (если в Пруссии всеобщее начальное образование было введено в XVIII в., то в нашей стране — лишь в 1930 г.). Однако была и причина субъективная — агрессивная политика большевистского руководства довоенного СССР, которую можно назвать политикой деинтеллектуализации вооруженных сил... Конечно, такой цели сознательно никто не ставил, наоборот, власть на каждом шагу подчеркивала важность образования, овладения всесторонними знаниями. Но на практике тем не менее получалась именно деинтеллектуализация: ведь на протяжении многих лет военно-учебные заведения целенаправленно стремились укомплектовать теми людьми, кому знаниями (и умением их применять) овладевать было труднее всего: рабочими и крестьянами, т. е. лицами с совершенно недостаточным уровнем общего образования (а то и вовсе без оного). В частности, охарактеризованный нами выше ужасающий средний общеобразовательный уровень советских курсантов-авиаторов по состоянию на июль 1933 г. и был платой за их «ценный по своим социальным и партийным признакам [sic! — А.С.] состав»: рабочих и крестьян 96,5% (рабочих — 79,4%), коммунистов и комсомольцев — 98,2% (коммунистов — 80,5%)10... Да и общеобразовательный ценз для поступающих в военные училища, принятый в конце 1930-х (по-прежнему не требующий наличия законченного среднего образования) также был рассчитан на преимущественное привлечение в данные учебные заведения рабочих и колхозников...  {490} 
Неизбежным следствием этого курса на «орабочивание командных кадров»11 стало и снижение уровня требовательности при подготовке командиров. Ведь иначе малограмотным курсантам и слушателям — которые, однако, «по социальному и партийному положению могли бы стать хорошими командирами [sic! — А.С.12 — просто не удалось бы закончить военную школу или академию! «В военных академиях и училищах отмечается низкая требовательность, имеет место завышение оценок»13, — констатировала еще в мае 1940 г. комиссия секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Жданова.
В результате Красная Армия, которую только в 1940 г. перестали официально именовать Рабоче-Крестьянской Красной, и воевала «по рабоче-крестьянски».
Здесь нам укажут, что большевистское руководство просто не могло комплектовать командный состав и летно-подъемный состав ВВС лицами с хорошим общим образованием, но «социально чуждыми» — иначе ему не удалось бы обеспечить лояльность армии. Действительно, в условиях, когда политика перекройки всей жизни России по марксистской схеме ущемляла интересы большинства населения страны — крестьянства, городских средних слоев, значительной части интеллигенции, — у власти другого выхода, наверное, не было. Что ж, тем с большей уверенностью мы можем утверждать, что затеянный в 1917-м не имеющий аналогов социальный эксперимент явился одной из главнейших причин достаточно малой эффективности действий советских ВВС в Великой Отечественной войне.

Комментариев нет:

Отправить комментарий