Поиск по этому блогу

Регистрируйтесь на Кэшбэк-сервисах Cash4Brands , LetyShops , ePN CashBack , Kopikot , Dronk , Backly , ЯМАНЕТА , КУБЫШКА , SHOPINGBOX , и получайте возврат 3-10% от стоимости каждой покупки на AliExpress и в других интернет-магазинах.

воскресенье, 25 апреля 2010 г.

Осауленко Владимир Феодосиевич

Осауленко Владимир Феодосиевич

Родился я 31 октября 1921 года, а в 1939 - закончил десятилетку на «отлично» с золотой медалью. У меня на аттестате была золотая рамка, с надписью внизу, о том, что принимается без экзамена во все вузы СССР и я стал студентом Харьковского инженерно-экономического университета. Однако через полтора месяца после начала учебы нас всех, (кроме студентов спецвузов, авиационных и т.п.) призвали в армию. Я попал в Белоруссию, рядовым в отдельный пулеметный батальон, Мозырского укрепленного района. Уже шла Финская война, в которой участвовал и наш батальон. У нас очень хорошо были подобраны кадры офицеров и сверхсрочников, готовившие нас к Финляндии. Был у нас такой чудный мужичок Рехин Федор Иванович, старшина, сверхсрочник.. Меня обучал... Через день у нас были тревоги. Ботинки были с обмотками и у меня обязательно одна обмотка улетит. Федор Иванович: «Ну, что же ты?! Ты же умный человек!». Причем тут ум? Здесь надо иметь навык, а не ум. Я его получил все-таки. А вначале не получалось. Как нас гоняли! 10-12 часов, по 12 км, снег был по пояс,(в 40-м году зима была очень снежная). Но война закончилась, мы туда не попали.
А летом 40-го года мы выехали на новую границу в Брест, форт Красный, где мы (первая батарея и штаб батальона) и разместились. Кроме нас здесь находились строительная часть и чело¬век 200 солдат, проходивших переподготовку. Все это рядом с Брестской крепостью - 150 метров от нее. Форт Красный (бывший форт графа фон Берга)- это аванпост, который должен был встречать противника и предупреждать своим огнем подступы к цитадели. Поэтому от нее было небольшое расстояние до форта.
Там, в 18 Отдельном артиллерийско-пулеметном батальоне, 62-го Брестского укрепленного района я и начинал войну.
Уезжая, мы сняли со старой границы пулеметы (там же одни «Максимы» были). Там на батальон одна старая пушка стояла, «дот». В основном там были батальонные доты .
Итак, Брестский укрепрайон состоял из мощных дотов, в которых были установлены 85-87-мм орудия с удлиненными стволами. Они били до 1200 метров прямой наводкой. Спаренные с крупнокалиберным пулеметом, каждые 4 дота взаимно простреливались. Только на нашем участке находилось 8 дотов, где были установлены эти орудия. Самый первый дот был в 50-ти метрах от Западного Буга (границы), а остальные в 75-100 от нее. Затянули мощной маскировкой, металл с деревом. там такая была маскировка, что ее неделю надо убирать. Но они установили все это. Что было бы, успев мы туда придти я не знаю… Но когда война началась мы же в эти доты так и не попали. К июню 41 года я был сержант (я почти всю дорогу был сержантом), пом. Ком. взвода и командиром двухорудийного дота (остальные были одноорудийные). И через два месяца надеялся сдать экзамены на младшего лейтенанта запаса, чтобы попасть в 41-м году в университет. Было такое постановление, досрочно уволить. Чтобы уйти не в октябре там где-нибудь, а в августе, чтобы попасть на учебу. Это было сделано разумно. Поэтому ни на танцы, ни на другие мероприятия не ходил, готовился к экзаменам.
И вот мы там, солдаты.. Гарнизон назывался Красный так как из красного кирпича были сделаны казармы, столовая, склады…Стояли палатки для переменного состава, на 150-200 человек. В метрах тридцати от нас была штабная казармочка, (штабной корпус), там были штабные работники, писаря, заведующие складов. Они имели винтовки и гранаты. Наша же казарма находилась где-то в метрах 70 - 100 от проходной.
Рядом с нами располагался северный гарнизон сухопутных войск города Бреста. Там была стрелковая дивизия, несколько танковых и артиллерийских полков, Но к 22 июня он был пустой совершенно. Команда поступила 17 числа, и все выехали в лагеря. Поэтому когда война началась, мы напрасно ждали какой-нибудь помощи. Кроме того все командиры наши - отсутствовали. Часть находилась в крепости, они там жили. А часть жила между гарнизоном и крепостью, там был городок. Вечером 21 июня они ушли все, конечно, без оружия. Все их оружие было у меня под замком, как у дежурного. Как много погибло из офицеров и генералов, это жуть! Практически из Бреста никто из них не ушел.
Ходя в караул я был всегда разводящим вместе с 9 погранзаставой, 17-м погранотрядом, которая находилась в Брестской крепости. Мы втроем ходили, меняли своих часовых. Обстановка осложняется. Мы ловим перебежчиков, сдаем их в погранзаставы, в погранотряд. Среди них была значительная часть людей, шедших к своим родственникам, граница была параллельно. Много ходило туда-сюда. Пограничники привыкли, ничего особенного, и мы видим, что это не опасно. Но в последнее время они не заметили, что ходили специально подготовленные немцы. Правда, в укрепленный район, немцев, конечно, не пускали. Это же передняя линия.
Я в ночь на 22 заступил дежурным по батарее. Здесь же, в самом городке, в ту ночь находился в основном и мой взвод. Заступив, отправил ребят на танцплощадку в город, это в километрах 3-4, куда мы бегали к девчатам.. Через какое-то время, полчаса - час, появляется командир нашей первой батареи. «Как вы там? Ребят подготовь, как следует. Предупреди, чтобы все дружно возвратились домой. А в понедельник, 23 июня, мы начнем загружать доты боеприпасами и продовольствием». В каждом доте был артезианский колодец. Вот такая была установка командира. Когда вернулись с танцплощадки ребята, подходит ко мне товарищ мой Решетило, солдат, украинец. (У нас пополнение пришло из Самарканда и Украины) Он был у меня вторым номером на пулемете «Максиме». У меня есть фотография, где я вместе с ним…. «Володя, ты знаешь, мне очень неприятную вещь сказала моя подружка». «Что она тебе сказала?» «Она сказала, что нам завтра будет очень плохо. «Почему?» «Завтра начнется война». Девчушка каких-нибудь 17-ти лет на танцплощадке знала. А командир батареи ничего не знал. А, следовательно, и другие командиры повыше тоже ничего не знали, потому что не было указаний. Я подумал, что хоть девчонка и говорит такое, но ведь старшие командиры молчат, и наверное, она ошибается. Хотя обстановка была очень сложной.
Часиков 12 или в час ночи туда, в Германию, ушел состав с толкачом. Знаете, что это такое? Со вторым паровозом в хвосте, огромной длины. На платформах все завернуто в белое, красное, синие. Прекрасные вагоны. Все ушло туда.
Примерно в 2 часа ночи подбегает ко мне повар. «Володя, на кухне отключена вода! Завтрак я не могу готовить». Через 10-15 минут он выскакивает опять, «отключили электричество!» (у нас были электроплитки). Я понял, что девчонка права. И тут где-то в полчетвертого уже раздается могучий гул сотен самолетов, которые перелетают с запада на восток, на нашу территорию. Я понял, что это война! Я побежал в штаб, там должен был быть офицер, дежурный по гарнизону. Никого нет. Я схватил трубку, чтобы позвонить начальнику штаба. Телефон не работает. Все линии были порезаны. Я побежал в казарму, «боевая тревога! Быстро хватайте «Максимы», винтовки, патроны, и согласно боевого расписания занимайте оборону».
И когда последние из солдат уже выбегали из казарм, раздался фантастический грохот. Мы сразу не поняли, откуда такие мощнейшие взрывы над цитаделью. Самолетов не было. А там напротив крепости, стояли 600-мм пушки!. Можете себе представить, какой от них грохот. Первые минуты…Растерянность…Не успели даже мост взорвать из Бреста в Тересполь (это уже на той стороне, Польша). По центру моста была проведена «красная линия». По эту сторону наш часовой, по у - нмец. В назначенное время он убил нашего часового. Наверное, они знали, где находится ручка, чтобы взорвать мост. И сразу же через него повалили немцы. И браво начали нас окружать, и где-то через час - час с лишним появились в проходной прямо перед нами. … А ребята то все были сонные. Но они быстро организовались. Тренировки у нас часто были. И очень хорошо встретили этот немецкий поток. Часть заняла окопы перед фортом – учебные и на случай неприятностей - мы думали что они фактически не нужны будут нам. Ребята с этих окопчиков палили из пулеметов и винтовок. Часть бойцов заняла оборону в помещении штаба.
А как я уже говорил, со старой границы мы привезли сюда десятка два «Максимов» и штук 8-10 использовали, когда все это началось, они не предполагали, что у нас есть Максимы. Потому что по штату они нам были не положены… . Заняли позиции в столовой с пулеметами и ребята открыли мощный огонь. У них то автоматы, на 40-50 метров поражают, а Максим может поразить на 300-400 метров, только правильно надо прицел поставить. А здесь расстояние 75-100 метров, поэтому наши все ребята и встретили… Решетило и я ходили, командовали. Потом я лег за пулемет. После второй атаки (прошло наверное, часа полтора – два с начала войны) появился броневик, но ребята с ним справились очень быстро. Только вошел сюда на проходную и его подбили прямо там гранатами и огнем из пулеметов. Наверное, пуля в смотровую щель попала и убили шофера... Опять отступили, а потом вновь пошли..
С левой стороны, прямо перед нами, появилась девятка самолетов. Я потом уже узнал, что это Ю-87, так называемые, лапотники. У них неубирающееся шасси было, это старый, противный, вредный самолет, пикирующий штурмовичок. Ни один человек не пришел после этого удара. Представляете себе на каких-то 100 метров 9 пикирующих штурмовичков выбросили тонну, хотя бы. Может быть, по 100-200-300 килограммов примерно. Поэтому никто к нам отсюда не появился.
Рядом погранотряд оборонялся, у них было порядочно людей, но мы практически с ними связаны не были. И уже пошли отступать с границы – у нас появились 3 пограничника. кстати тоже 39-го года призыва.
Тут мы, во-первых, заметили, что немцы решили нас окружить. Это был уже сделан любимый шаг немцев, окружать. А , во-вторых, у нас совершенно заканчивались боеприпасы - у нас только НЗ-патроны (по 2 коробки, 500 патронов, может быть, кто-то прихватил и три коробки), никакой помощи, поэтому я дал команду активно открыть мощный огонь из пулеметов и винтовок, и уходить... У нас же тогда ни у кого часов не было, может быть, 2-3 часа оборонялись И мы отошли в конец своего гарнизона. Не знали , что немцы уже там. Так вот, когда мы пришли сюда то решили рвануться к Северному гарнизону... Пример командира - я с пограничником первые побежали расстояние до северного гарнизона. Началась стрельба, мы кувыркались, ползли… Прошли мы оба. А вслед ребята остались без командира, и они рванулись все вместе, 40-60 человек. Как телята. Немцы открыли массированный огонь с автоматического оружия. Конечно, не из автоматов пехоты, а уже настоящие автоматические, мощное оружие. Сюда больше никто не пришел. Может быть, они не все были убиты, но мы подойти туда не могли, потому что немцы тут же сразу пошли, мощным огнем любого бы уничтожили. Я считаю, что все погибли. А я даже ранен не был. Почему? Потому что я, во-первых, не спал. Я был в полной силе, 18-летний солдат. Я все делал быстро… Итак из нашего подразделения один я остался жив. Во второй батареи ни одного человека не осталось. В третьей батареи еще остался один солдат (Чиж), жив. За 2-3 часа войны из отдельного батальона остались 2 человека, а это строевой полк. Так мы сражались. Вот такая была у нас картина.
Когда уже шли через северный гарнизон с этим пограничником, увидели группу - 7-8 солдат. Мы подошли к ребятам, они рассказали, что их командир – младший лейтенант ставил им боевую задачу. Подошел некий капитан и закричал: «Ты, что говоришь, сволочь?!» И выстрелил в этого парня из пистолета. Их шпионов, диверсантов была огромная масса. Надо было обратить внимание, что они были одеты в новую нашу форму. Это была в основном форма наших капитанов и майоров. У них был некоторый запас слов. Причем все это было подготовлено с немецкой пунктуальностью – те же «Ты, что говоришь, сволочь!». Потом они ездили и на мотоциклах, и на велосипедах. Единственное, что, сколько я их видел, три или четыре человека, они все были одеты с иголочки, чего у нас не было. Так что вот это их выдавало сразу. Но все были в таком состоянии (ни с того ни с сего все пошло вверх ногами) поэтому особенно на это не обращали внимание.
Мы поняли, что надо отходить дальше. Пограничник мой сразу исчез куда-то. Я же не пограничник, он человек другой школы, другого воспитания.
По дорогам нельзя было идти, там немецкие самолеты все живое уничтожали, поэтому я пошел по лесу. И вышел на наш первый аэродром. Там был штаб нашей четвертой армии. Там было полторы сотни истребителей, причем значительная часть новых. И вот я увидел скелеты этих самолетов, и проходя мимо них понял, что нескоро я увижу свою авиацию. И, действительно, пока шел до Брянска один, два самолета проскакивали, какие-то связные, и все.
Всюду шли, позли со всех концов солдаты, ребята, офицеров практически не было, они практически все погибли. Никакого командования не было.. У нас по пятам грохочут немецкие танки. Своих то войск мы не видим, их не было. Шли волной, по одному, десятки, пятерки. Я шел один.
Присоединился к дальнобойной артиллерии. Там они плевали на 17-20 км, куда, не знаю. Через пару часов снаряды закончились, вынули затворы, отнесли куда-то их, выбросили. И они тоже пошли. Солдаты, сержанты. Мы знали, что южнее нас шли немецкие танки.. Самолеты немецкие над нами летают. И когда мы еще к Пинску подходили, то они на бреющем летали и высовывали нам языки. Они уже по нам не стреляли, не бомбили, считали, что мы уже обречены..
Прошло почти две недели, пока мы дошли до района Пинска. Там нас организовали подполковник, (я думаю, что он был местный. Одет был очень прилично) и капитан медицинской службы. Они, два офицера, и собирали всех. Поставили часовых на полянке. Человек 300-400 там собралось, в основном солдаты, немного сержантов. И решали, что дальше. С нами был один белорус, вероятно, он был на переподготовке. Попросил у подполковника слово, говорит, «по шоссе нам идти нельзя. Танки нас очень быстро догонят. А с шоссе - 5-10 метров и болотные топи. Дайте команду, пусть нарежут ребята, я покажу, как сделать болотоходы».. Мы нарезали еще и палки по 2,5-3 метра, чтобы всем по сторонам тропу проверять, не только переднему). И это решение – идти через болото – было гениальным.
5 июля нас бомбили.... Мы заметили, что летает какая-то «рама». И вдруг свист, вой бомб, это Ю-87 запустили пока что только специальные установки. А потом через 10-15 секунд посыпались на нас бомбы. Человек 30-50 погибло. Меня миновало – подбросило воздушной волной, ударило о дерево поясницей… Я всю жизнь живу вот с такими поясами. Головой немного достало. Правда, в ладони осколок был. Но слава Богу, капитан, (он был с большой сумкой, уже, наверное, получил задание здесь, в районе Пинска) занялся мною. Выдернул осколок, зашил.. Для меня были мучения, потому что никаких нервов он не сшивал, все время рука очень мерзла. Единственный палец сейчас у меня с отложением солей, все остальные нормальные… Потом заставил ребят обложить такими реечками поясницу. Мы 3-4 дня были еще на месте. Нам немножко дали патронов. Потом мы двинули вперед. Впереди белорус, потом подполковник, потом мы - по одному шли через болото. Ели разную травку. Потом мы шли недалеко от шоссе, (думал, это Бобруйское шоссе, а потом усомнился) по которому шли танки, и немецкие колонны нас обгоняли в юго-восточном направлении. Наш отряд отсекал последние машины из колонн, брали продукты, оружие. Мы были первыми партизанами, о которых никто не знал, и не узнает. В первых 3-4 нападениях, я не участвовал только в последних двух. И вот так в конце июля мы вышли в Карачево, это между Брянском и Орлом, Линии фронта никакой не было. Был такой слоеный пирог.
Прошли где-то 400-500 км. Нам повезло страшно, что мы прошли так. Надо сказать, что в пути к нам еще постоянно присоединялись. Знаете, что меня потом очень радовало, когда я разобрался с этим. Не было трусов, не было предателей среди нас, самое здоровое выжило. Но наше самочувствие можно описать одним словом - шок. Настоящий шок, который держался до Карачево. Шок и растерянность. В чем едело? На армию расходовали сумасшедшие деньги. 40% в 40-м году выделили из бюджета на армию. И вдруг вот такая ситуация. Сейчас я уверен, что мы бы проиграли, если бы не помощь западных союзников.
Подходя к Карачево, увидели в лесу формировочный полк. Куда либо в тыл на переформировку не отправили – командиров ждавших нашего брата и там было полно. Сразу же и хватали на пополнение. Никаких проверок не было. Здесь не было НКВД. Они сбежали. Из своих нас никто не предал, была большая команда, но надежная. Так что совершенно спокойно мы вышли. Ко мне подошел майор «сержант, пошли ко мне в авиационную часть». Я говорю, «пойду». И все. Он больше никого не брал. Они (13 отдельный Инженерно-аэродромный батальон) отступали от самой границы. Мой новый командир – майор (впоследствии подполковник) Григорий Федорович Панченко был человек очень трудолюбивый, очень исполнительный. Умер буквально через два года после войны. У него печень никуда не годилась…

http://www.iremember.ru/content/view/329/89/1/0/lang,ru/

=============================
http://rkka1941.blogspot.com/

Комментариев нет:

Отправить комментарий