Поиск по этому блогу

Регистрируйтесь на Кэшбэк-сервисах Cash4Brands , LetyShops , ePN CashBack , Kopikot , Dronk , Backly , ЯМАНЕТА , КУБЫШКА , SHOPINGBOX , и получайте возврат 3-10% от стоимости каждой покупки на AliExpress и в других интернет-магазинах.

вторник, 23 марта 2010 г.

МАХНАЧ АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ

МАХНАЧ АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ
________________________________________________________________________________

Родился в 1922 году в деревне Заболотье Минской области. За несколько дней до начала
войны окончил Калинковичское военное пехотное училище. 18 июня девятнадцатилетний
лейтенант принял под свое командование взвод 455-го стрелкового полка, а утром 22-го
вместе с другими командирами и бойцами вступил в неравную схватку с врагом. Раненный,
он продолжал сражаться и оставался в строю. Не хватало боеприпасов, пищи, воды, но
бойцы вели борьбу за каждый метр земли, действуя штыком, прикладом, гранатой. Отражая
очередную атаку противника, Махнач был ранен вторично и в бессознательном состоянии
попал в плен. За месяц до дня Победы он был освобожден из концлагеря Везуве.
За мужество и героизм, проявленные при обороне Брестской крепости, А. И. Махнач
награжден орденом Отечественной войны II степени.
В послевоенные годы А. И. Махнач окончил заочно Литературный институт, стал членом
Союза писателей СССР. Большое место в его творчестве занимает тема войны.
А. И. Махнач член правления «Общества дружбы СССР Алжир», награжден двумя
Почетными грамотами Президиума Верховного Совета БССР. В 1980 году ему присвоено
звание заслуженного работника культуры БССР.
Коммунист Александр Иванович Махнач и сегодня в строю борцов за мир и счастье на
земле. Персональный пенсионер республиканского значения А. И. Махнач живет и трудится
в Минске.
________________________________________________________________________________

Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963

МАХНАЧ АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ, лейтенант, командир стрелкового взвода 455-го
стрелкового полка.
Сражался в Цитадели крепости на участке своего полка и у Брестских ворот, 27 июня после
тяжелых ранений потерял сознание и был захвачен в плен. Освобожден из концлагеря
«Везуве» 9 апреля 1945 года. До августа 1947 года находился на излечении в советских
госпиталях.
В настоящее время А. И. Махнач - член Союза писателей СССР. Пенсионер. Живет в г. Минске.
Награжден орденом Отечественной войны II степени.

Не померкнет слава боевая
Нас, двенадцать молодых лейтенантов, выпускников Калинковичского пехотного училища,
направили в распоряжение 455-го стрелкового полка.
В последнюю среду накануне войны мы все явились в штаб полка. Нас принял начальник штаба
старший лейтенант Н. Скрябин. При этом присутствовали начальник химслужбы полка лейтенант
А. Виноградов и другие офицеры.
Разговор Скрябина с нами продолжался около часа. Он подробно рассказал историю 42-й
дивизии, куда входила наша часть. Оказалось, что 455-й полк принимал участие в боях против
белофиннов. Многие бойцы и командиры были награждены боевыми орденами и медалями.
Один из младших командиров дивизии был удостоен звания Героя Советского Союза. Начальник
штаба предупредил нас, что в части есть и новое пополнение и с ним нам придется много
поработать. Здесь же, в штабе одновременно вел с нами разговор и заместитель командира
полка по строевой части Панкратов. Ему на вид можно было дать не больше тридцати. На груди
его гимнастерки поблескивал орден Красного Знамени. От Панкратова мы узнали, что фашисты
за последние дни очень часто стали нарушать государственную границу. Пехоте запрещалось
стрелять по вражеским самолетам, которые временами появляются над крепостью. Подбитый
немецкий самолет мог повернуть за Буг и там упасть. Тогда фашисты могли бы раструбить на весь
мир, что Советский Союз первый нарушает границу и навязывает им войну. Правда, наши
истребители нередко заставляли их приземляться.
Командир нашего полка (Майор Я. А. Лицыт) находился в расположении второго батальона,
который работал на возведении бетонированных огневых точек на участке Малорита - Домачево.
Как обычно, на укреплении границы от каждого полка работало на протяжении месяца по одному
батальону.
В этот день никто из нас не получил назначения. И все мы направились на проверку распорядка
дня в первый батальон нашего полка, который находился в восьмом форту за 4-5 километров от
крепости. Это было крепостное укрепление. В больших бетонированных казематах, которые
почти не возвышались над поверхностью земли, размещались казармы. Вокруг них был
подковообразный двор. Здесь же стояла наспех сколоченная из досок кухня командного состава
и два длинных столика. За ужином я встретил своего бывшего пионервожатого по школе Ивана
Урбановича. (Как рассказывает И. А. Урбанович, в этом форту боев не было: весь первый батальон
455-го полка успели вывести по тревоге).Он только что приехал из Смоленского
стрелково-пулеметного училища и был назначен командиром взвода.
Вечером мы подробнее ознакомились с укреплениями форта. Нам показали подземный
бетонированный ход, который вел, по словам бойцов, на Центральный остров крепости. Зажигая
спички, мы прошли этим ходом метров 150-200. Во многих местах стояла вода.
Ровно через сутки мы вернулись в штаб и доложили о выполнении своих заданий. Командира
полка и на этот раз не было, но каждый из нас получил свое назначение, личное оружие, и мы
разъехались по своим батальонам: одни - на укрепление границы, другие - в форт, откуда
только что пришли, а я и еще три лейтенанта из наших выпускников (фамилии их не помню)
остались в крепости.
Наш третий батальон размещался на Центральном острове. Его казармы начинались как раз
возле ворот, которые соединяли двухэтажное здание 333-го полка с кольцевыми казармами,
тянувшимися по берегу Мухавца. У самых ворот находился склад-каптерка с боеприпасами и
вооружением, а за ним, в сторону Брестских ворот, размещались: склад с армейским
обмундированием, 9, 8, 7-я стрелковые роты, гараж с легковой автомашиной марки «М-1»,
помещение 37-го Отдельного батальона связи, ворота-проезд к Мухавцу. Напротив костела был
штаб полка.
На следующий день командир 7-й роты младший лейтенант Прокопчук отдал распоряжение
сдать мне взвод.
В субботу я полностью принял взвод и в составе батальона был с ним на занятиях за городом. Как
раз проходили тему «Рота в обороне». В предвыходной день, как обычно, занятия закончились
раньше. Командному составу зачитали приказ. Привожу его примерное содержание: «22 июня
1941 года в 8.00 всему среднему и старшему командному составу 42-й стрелковой дивизии
прибыть на полигон для осмотра военной техники». Дальше шло перечисление подразделений
специальных войск (артиллерии, связи и др.), которым было указано немедленно выйти с вечера
на полигон с необходимой боевой техникой для подготовительных работ.
Еще днем я договорился с командиром второго взвода нашей роты младшим лейтенантом
Смагиным вечером пойти в город. Часов в семь мы зашли к лейтенанту Николаю Дамарацкому, у
которого временно еще находились мои вещи. Он также, как и я, приехал из Калинковичского
училища и был назначен командиром пулеметного взвода 84-го полка. Дамарацкий находился в
другом общежитии комсостава, размещенном на втором этаже почти над самыми Холмскими
воротами.
- Счастливчики, а я вот со своим подразделением иду сейчас на полигон- сказал он мне,
наблюдая, как я собираюсь в город.
- Счастливчики! - услышали мы это же и от лейтенанта Семена Пищикова, которого встретили в
крепости неподалеку от Восточного форта с красной повязкой дежурного по части.
- Зайдем ко мне, я переоденусь - сказал Смагин, когда мы поравнялись с небольшим домиком
на Каштановой улице.
На квартире вместе со Смагиным были два лейтенанта. Один из них - связист, а второй -
артиллерист. Они также выезжали на полигон.
Смагин познакомил меня со своей соседкой Валей. Мы провели этот вечер втроем: побывали в
Доме офицеров, в городском парке, гуляли по улицам. Почти в два часа ночи я распрощался с
ними около Валиного дома. Валя и Смагин остались сидеть в палисаднике на скамейке, а я
пошел в крепость.
Проходя мимо настежь открытой двери своей роты, я проверил, как мои бойцы сложили
обмундирование и почистили винтовки.
После проверки решил отдохнуть за перегородкой. Это была своего рода канцелярия командира
роты. Но на кушетке спал дежурный, я не разрешил дневальному его тревожить. Пройдя в
помещение соседней роты, прилег на свободный диванчик и заснул. Спал крепко, как никогда.
Даже первая взрывная волна не совсем разбудила меня.
Я выбежал и тут же увидел убитых и раненых. Винтовки, стоявшие в стеллажах, попадали. Тотчас
же решил броситься в свое подразделение, но передо мной по стенам застучали пули. Одна из
них, отскочив, рикошетом разбила мне голенище сапога, повредив слегка косточку голеностопного
сустава. Вернулся обратно, под прикрытием стены подполз к двери, где начал оценивать
обстановку. Мне хорошо было видно, как на площади, которая находилась за зданием 333-го
стрелкового полка, бушует артиллерийский огонь. Казармы нашего батальона засыпаются
пулями. Откуда стреляют - неизвестно. Стоит грохот, ничего не разберешь.
Подаю команду: «В ружье!» Изо всей роты осталось в живых человек 15-20, остальные - ранены
или убиты. Мы вооружились ручными пулеметами, а также патронами, которые были в роте, с
расчетом по 90 штук на каждого бойца. Кирками, ломами пробиваем ходы-сообщения в стенках
между казармами подразделений до помещения отдельного батальона связи. К нам пришли
бойцы и командиры из других частей. Всего стало человек 150-200. У бойцов, прибывших к нам,
были уже трофейные винтовки, пистолеты, автоматы. Все это мы рассматривали как диковинку.
Первым из командиров, которого я встретил во время боев, был выпускник нашего училища. Его
курсанты называли «Сашка-пистолет». Небольшого роста, черноволосый, этот молодой
лейтенант ворвался в раскрытую дверь, куда почти каждую секунду летели пули, удивив нас своим
смелым появлением. Он был без головного убора и волновался за свое подразделение: «Там,
вероятно, все наше командование..., а я? Как мои бойцы?» Что-то еще вспомнил про полковую
школу, 84-й полк, свой взвод. На прощание он мне сказал: «Пусть только Москва узнает, что
крепость в окружении, от врага и пыли не останется».
Часам к 10-12 в вещевом складе начался пожар. Дым переносился на казармы, прижимая нас к
воротам, которые усиленно простреливались врагом. По настоянию бойцов и младших
командиров я приказал отдать патроны пулеметчикам, и они, расположившись в объятых дымом
казармах, оттянули на себя огонь врага, который бил из костела. Это дало нам возможность в
количестве примерно человек 30-35 прорваться в другие помещения к штабу полка.
В это время со двора и казармы покатился густой синий дым. Кто-то крикнул: «Газы!» Многие из
нас одели противогазы. Бойцы сообщили, что по ту сторону Мухавца, возле моста, ходят две немец-
кие бронемашины. Я возвращаюсь обратно. В помещении батальона связи на столе стоит
крупнокалиберный пулемет, к нему есть только семь патронов. Здесь уже возглавил бойцов
лейтенант, то ли артиллерист, то ли связист, хорошо не помню, но только не пехотный. Начали
стрелять одиночными выстрелами по вражеским машинам.
В этот день я увидел лейтенанта Мартыненко (Лейтенант Н. Ф. Мартыненко, командир
пулеметного взвода 44-го сп.). Он был тяжело ранен, но еще ползал с оружием и организовывал
бойцов для борьбы с врагом. На участке обороны нашего батальона я встретил младшего
лейтенанта Смагина (Младший лейтенант И.П. Смагин) и лейтенанта Стельмахова (Младший
лейтенант А. В. Стельмахов, командир пулеметного взвода 455-го СП).
К вечеру стало трудно с боеприпасами. Склад-каптерка нашего полка еще с утра был охвачен
огнем. Подступиться к этому району стало невозможно. В помещении батальона связи лежали
убитые. Там находилось несколько радиостанций «6 ПК», телефонные аппараты. Но все это было
повреждено. Кто-то пустил слух, будто наша армия пошла в наступление. В это время где-то за
крепостью в направлении дороги, которая ведет на Кобрин, слышался большой бой.
В поисках боеприпасов группа Стельмахова и моя просочились на чердак двухэтажного дома
333-го стрелкового полка. По дороге, когда мы ползли, нас обстреляли из костела и с чердака
здания 333-го полка. При нашем появлении одни из вражеских автоматчиков от неожиданности
убежали, другие продолжали вести огонь; двух захватили в плен.
Наступило затишье. Оно длилось недолго. Затем начался артиллерийский обстрел,
продолжавшийся около получаса. Снова затишье на несколько минут. Не успели мы пробраться
обратно на участок обороны батальона, как налетела авиация. Началась бомбежка. Мы
укрылись в подвале помещения связи. Очищаем от технической смазки ППД, которые принес со
своими бойцами младший лейтенант Смагин.
На рассвете 23 июня началась ружейно-пулеметная перестрелка. Я вылез на площадь и начал
пристреливать новый ППД, взятый вечером бойцами Смагина из склада. Вдруг почувствовал, что
словно электротоком пронзило мне левую ногу. Превозмогая сильную боль, оглянулся. За мной с
пистолетом в руках лежал какой-то боец. Только я хотел спросить у него, кто мог со стороны
наших казарм стрелять, как он опять открыл по мне огонь. Не целясь, я выпустил по нему целый
диск. Выяснилось, что это был переодетый в красноармейскую форму немецкий унтер-офицер. У
него в кармане мы нашли документы. Под гимнастеркой оказался мундир с погонами, обшитыми
по краям серебряной лентой. Из трех ранений, которые я получил от этого фашиста, первое
оказалось самым тяжелым. Пуля вошла в левую стопу, прошла вдоль ноги до коленной чашечки,
разбила мелкие кости стопы, а также большую и малую берцовые. Остальные раны, полученные
мной в рукопашном бою 22 июня, оказались сравнительно легкими, но и они не давали покоя. Я
вынужден был переползти в гараж, где располагалась санчасть. Там военфельдшер извлек одну
из пуль и перевязал ногу.
Бойцы принесли из подвала радиостанцию «6 ПК». Штыревую антенну заменили навесной.
Подняли ее над крепостью. Увеличился радиус действия рации. Но на всех волнах были слышны
только позывные врага.
Днем в направлении Брестских ворот показались два легких немецких танка. Крупнокалиберный
пулемет, установленный в помещении связи, открыл по ним огонь. Один танк остановился, не
дойдя до моста, а второй ворвался в Цитадель и начал давить гусеницами раненых. Сжав зубы,
мы смотрели на это варварство. Страшно было сознавать свое бессилие. Гранаты у нас были без
запалов.
В этот день вражеские автоматчики ворвались на Центральную площадь. Они дошли даже до
расположения казарм 9-й и 8-й рот нашего батальона.
На следующее утро фашисты несколько раз ходили в атаку, но все их попытки успеха не имели.
Ночью опять артиллерийский огонь. Подвалы от взрывов, казалось, колыхались, как детские
люльки.
Наступило утро. Молчал враг - молчали и мы. Вдруг слышим по радио предлагают убивать евреев,
комиссаров и командиров и сдаваться в плен. В ответ прозвучал приказ: «Подготовиться к бою!»
Его передавали по цепочке от Брестских ворот. Открывали огонь только наверняка, потому что
было приказано беречь патроны. Использовали оружие, захваченное ранее. Подтянули
76-миллиметровые пушки, которые доставили от костела еще ночью в первый день обороны. На
них не было прицела, и мы били просто на глаз. Откуда-то бойцы принесли еще несколько
снарядов.
Ночью враг ведет огонь изо всех видов оружия. Особенно сильно обстреливается район
Восточного форта и Тереспольские ворота. Мы все в подвалах. Пробуем выкопать колодцы.
Земля сырая, но воды нет. Взорвали водопроводные трубы в подвале помещения связи, но все
напрасно.
В эту ночь рядом со мной находились тяжелораненые Мартыненко и один старший лейтенант.
Мартыненко все время старался держаться бодро, но к утру силы начали его оставлять.
Последние слова молодого лейтенанта были обращены к бойцам: «Бейте, давите проклятых,
пусть война больше никогда, никогда не повторится!» Чтобы облегчить страдания своего
командира, один из бойцов пополз под огнем врага к Мухавцу. Воин был ранен на берегу реки, но
все же принес котелок воды.
Наступил следующий день. Крепость охвачена огнем. Вероятно, ночью враг бросал фосфорные
бомбы. Шла беспорядочная перестрелка. От жары разлагались трупы. В ранах бойцов завелись
черви.
Южнее крепости доносились звуки боя. В это время враг опять начал агитировать по радио, чтобы
мы сдавались в плен. Я собрал группу раненых бойцов, и вот мы ползем вдоль разбитых зданий
на площадь, захватив с собой две коробки с пулеметными лентами и станковый пулемет
«максим». Тут подготовились к бою. На этот раз гитлеровцы шли лавиной. Изо всех подвалов,
бойниц и развалин раздался ответный огонь. В некоторых местах враг ворвался в кольцевые
казармы, и там шли рукопашные схватки за каждый этаж, за каждое окно. Я вел огонь из
пулемета. Расстреляли почти две ленты- пол-ленты перед боем передали соседнему «максиму».
Погиб старшина украинец, который помогал мне перезаряжать пулемет. Его место занял
боец-казах, также павший в этом бою. Враг вел на ходу огонь из автоматов, и пули барабанили о
щит пулемета. Мне обожгло руки и лицо брызгами расплавленного свинца. Я потерял сознание.
Пришел в себя в подвале помещения связи.
Кто-то наложил мне металлические швы - скобы на раны. Часто, как сквозь сон, сознавал, что
нахожусь рядом с другими ранеными бойцами и что подвал все время колышется не то от
разрывов бомб, не то от артиллерийского обстрела. Снова перед глазами разноцветные круги, и я
опять теряю сознание.
Очнулся днем за Бугом. Со мной на лугу лежало около 50 раненых. Над нами стояли немецкий
солдат и офицер. Я понял, что захвачен в плен. Здесь мы валялись почти сутки. Крепость от нас
находилась не больше как в двух километрах. Все это время видно было, как высоко над
крепостью стоит пыль и дым - значит, там еще шли бои. Слышна была перестрелка. Крепость
казалась гранатой, которая шипит, не взрываясь, и враг боялся к ней подступиться. Когда я на
следующий день спросил у поляка-переводчика, который сопровождал нас на подводах в лагерь
Бяла-Подляска, которое сегодня число, он мне ответил: «Воскресенье», т. е. было 29 июня.
ОФ МГОБК, оп. 455, д. 22, лл. 2131.

http://www.fire-of-war.ru/Brest-fortress/p1182.htm

=============================
http://rkka1941.blogspot.com/

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.