Поиск по этому блогу

Регистрируйтесь на Кэшбэк-сервисах Cash4Brands , LetyShops , ePN CashBack , Kopikot , Dronk , Backly , ЯМАНЕТА , КУБЫШКА , SHOPINGBOX , и получайте возврат 3-10% от стоимости каждой покупки на AliExpress и в других интернет-магазинах.

вторник, 23 марта 2010 г.

ХИДИРОВ ТУРСУН

Хидиров Турсун

Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963

За свободу Отчизны

ХИДИРОВ ТУРСУН, рядовой, пулеметчик 4-й роты 125-го стрелкового полка.
Сражался в западной части Кобринского укрепления. 27 июня попал в плен. Находился в лагерях
военнопленных на территории Польши, и Голландии. Освобожден в мае 1945 года.
В настоящее время живет и работает в Магаданской области.
Моя воинская служба проходила в Брестской крепости. Командиром нашего взвода был младший
лейтенант Купа, а командиром отделения младший сержант Хайдаров, таджик по национальности.
В субботу после ужина мы строем направились в кино. Но фильм, рассказывающий о хлопкоробах
Киргизии, я не досмотрел, так как был вызван в дополнительный наряд на кухню. Часов в 12 ночи к
нам явился дежурный по полку и приказал отнести ужин караульным на гауптвахте. Я и еще двое
бойцов выполнили приказ. Возвращаясь, я зашел в расположение роты. Дневальный - боец Иванов
попросил, чтобы я его подменил, пока он сходит покушать.
Не успел я расположиться, как начался артиллерийский обстрел и бомбежка. Роту нашу поднял по
тревоге заместитель политрука, фамилии его не помню. Из казармы выйти было невозможно, так как
она находилась под сильным обстрелом; нам пришлось выбираться через окна и сразу же вступать в
бой.
Расположившись в левом углу нашей казармы, я открыл огонь в сторону противника из ручного
пулемета. Разобраться в обстановке было очень трудно. Осколками разорвавшейся недалеко бомбы
я был ранен в левую ногу и контужен, а несколько товарищей убиты. Курсанты полковой школы в этот
момент прыгали из окон 2-го этажа, большинство из них погибло. После бомбежки к нам подбежал
капитан с пистолетом в руке, фамилии его не знаю. Он повел нас на прорыв в сторону железной
дороги. Попытка наша не увенчалась успехом, очень уж сильным был огонь врага. По-пластунски мы
подползли к продовольственно-вещевому складу и там держались до вечера. Стреляли только
наверняка, ибо приходилось экономить патроны.
В этот день немцы наводили понтонный мост через реку Буг и подняли в воздух несколько аэростатов,
которые, как я полагаю, корректировали артиллерийский огонь. Три из них мы сбили и обстреляли
врагов, наводивших переправу. Около полудня над нами пролетели 2 наших самолета, один из них,
объятый пламенем, полетел в сторону города.
Шел второй день. Положение было очень тяжелым, все время ждали подхода наших войск, но их не
было.
Ночью под командованием того же капитана пробрались к клубу, что стоял недалеко от озера. Там
находился склад с боеприпасами. Мы сделали небольшой запас. Затем капитан взял пустую коробку
из-под дисков к ручному пулемету, вложил туда знамя, свои документы, наши комсомольские и
партийные билеты. После этого в сопке мы вырыли яму и закопали коробку, обложив ее кирпичами. В
это время нас заметили немцы и открыли ружейный огонь, а затем подвергли артиллерийскому
обстрелу и бомбежке. Нашему капитану оторвало руку и ногу. В предсмертной агонии он бредил: звал
своего сынишку Вову, подавал команду «Вперед!», «Огонь!», «Бей гадов!». Вскоре капитан скончался.
Среди нас находилось несколько средних командиров, их фамилии и званий я не помню - одеты они
были не по форме. Нашу группу возглавил один старший лейтенант, позднее, в плену, он назвал себя
Михаилом. Я потерял его из поля зрения в 1943 году.
Немцы бросали на нас все новые и новые силы. Во время одной из бомбежек взлетел на воздух
склад с боеприпасами. Так как гранат и патронов оставалось мало, старший лейтенант повел нас на
прорыв, но и эта попытка закончилась неудачей. 26 июня после очередной бомбежки и
артиллерийского обстрела немецкая пехота вновь пошла в атаку. Выбрав место поудобнее, за
пулемет лег командир Хорьков, я - рядом с ним, вместо второго номера. Под прикрытием огня этого
пулемета, с кавалерийскими клинками, карабинами без штыков, винтовками и автоматами почти без
патронов наши ринулись на врага. Многие пали в этой схватке смертью храбрых. Но и фашистов было
перебито немало. Повторить в тот день атаку они не рискнули и в отместку обрушили на нас шквал
огня.
К утру 27 июня нас, истекавших кровью, контуженных и оглохших, изнуренных бессонницей, жаждой и
голодом, но все еще живых, оставалось около двадцати человек. И когда после этой страшной
бомбежки и артиллерийского обстрела фашисты пошли в атаку, мы уже не могли оказать им
сопротивления - не было ни сил, ни гранат, ни патронов...
Сильный удар в бок привел меня в чувство. Дюжий фашист пинком ноги проверял, живой я или
мертвый. Он разевал рот, размахивал автоматом, плевался. Оглушенный взрывами, я ничего не
слышал. Товарищи помогли мне подняться, и нас погнали ударами прикладов. У переправы
задержались: навстречу непрерывным потоком двигались гитлеровская пехота, артиллерия, танки. А
в противоположную сторону шли машины, увозившие раненых захватчиков.
Газета «Магаданская правда» № 97 и 98, апрель, 1957 г.

http://www.fire-of-war.ru/Brest-fortress/citadelnames_H.htm

Если завтра война…

При встрече он перво-наперво протянул пожелтевшую от времени бумагу. В справке со штампами и печатями значилось, что Турсун Хидиров, будучи рядовым 125-го стрелкового полка, участвовал в обороне цитадели, был ранен, награжден памятной медалью «Брестская крепость-герой»…

…Турсуна призвали в армию из Узбекистана. Служил в гарнизоне Брестской крепости.

Весной 1941 года мы почувствовали, что не сегодня завтра начнется война, — рассказывает сосед. — Выдали новое обмундирование, медальоны с личными номерами, каски, неприкосновенный запас продуктов, боеприпасы. Скорострельные винтовки заменили на автоматы.

21 июня Хидиров заступил в наряд. Вечером дежурный по штабу полка младший лейтенант Купа получил приказ доставить пакет командиру огневой точки близ железнодорожного моста. Он взял с собой Хидирова и еще одного солдата. Возвращаясь, увидели следовавший по мосту с противоположного берега товарный состав. Неожиданно тот остановился. Высунувшийся из будки машинист что-то прокричал и показал рукой в сторону крепости — над ней на фоне летних сумерек низко-низко кружили два немецких самолета, очевидно, фотографируя расположение наших войск. В это время с ближайшего аэродрома под Брестом поднялись три истребителя и быстро отогнали гитлеровских летчиков за Буг.

— На душе было неспокойно, — говорит Турсун. — В три часа ночи я сменил дневального. В казарме стояла тишина. И вдруг услышал какой-то далекий гул. Не мог понять, откуда. Прошло еще какое-то время. Близился рассвет. Внезапно тишину разорвала сильная стрельба. Застрочили пулеметы, раздались автоматные очереди, прогремело несколько мощных взрывов. В первые секунды от неожиданности я растерялся, но затем закричал что было сил: «Подъем! Тревога!» Все, что затем происходило, мне казалось сном…
До последнего солдата

На глазах у Хидирова стекла и двери казармы мгновенно выбило близкими разрывами бомб и снарядов. Многие солдаты спросонок, так ничего и не поняв, даже не успели соскочить с коек — кто-то тут же погиб, кто-то был ранен. Огонь фашистов был настолько интенсивным, что головы нельзя было поднять. Дым от горевших зданий и построек мешал оценить обстановку. Хидиров увидел пробравшегося в казарму из дома комсостава раненого в руку капитана Шабловского. Он собрал всех, кто уцелел в это роковое утро, и приказал отходить к реке, где уже занял круговую оборону 333-й стрелковый полк. Наконец заработала наша артиллерия и несколько понтонных мостов гитлеровцев взлетело на воздух. Группа красноармейцев, в которой находился Хидиров, незаметно подползла к берегу Буга и в упор расстреливала высаживающихся из лодок фашистов. Однако противник, не считаясь с потерями, сжимал кольцо вокруг цитадели. У ее защитников иссякали запасы продовольствия, не хватало патронов и снарядов. Нуждались в помощи сотни раненых. Осколок авиабомбы обжег левую ногу контуженого Хидирова.

— На второй день мы вынуждены были перебраться в подземный форт, — говорит Турсун. — Там я встретил своих товарищей по полку. Здесь же находилось немало жен и детей командиров, которые не успели выбраться из крепости.

Между тем обстрелы не прекращались ни днем ни ночью. Обороняющихся становилось все меньше и меньше. Хидирова снова ранило. Командование решило прорвать вражеское кольцо и выходить из окружения группами. Утром 27 июня защитники гарнизона пошли в атаку. Многие — в последнюю. Оглохшего, в третий раз раненого Хидирова взяли в плен и погнали к переправе.

Возле переправы пленных продержали целый день без воды и пищи. Время от времени сюда приводили полураздетых женщин и детей из крепости. Потом их куда-то увели. Когда стало темнеть, пленных погнали к мосту. Тех, кто не мог идти, тут же убивали. У входа на мост конвоиры осматривали измученных людей, определяя по петлицам на воротничках их воинские знаки отличия. Группу командиров и политработников расстреляли. Успел спастись лишь один лейтенант, вовремя сорвавший петлицы с гимнастерки…

Длинная колонна вступила на мост. Хидиров, раненный в ногу, ковылял, поддерживаемый двумя товарищами из батальона. Навстречу на большой скорости двигались гитлеровские танки и бронемашины. Пленные бросились к ограде моста. Послышались выстрелы охранников. Те, кто не успел отскочить, попали под гусеницы… Хидирову повезло — его подхватили под руки и вытащили из этой страшной мясорубки. И снова нескончаемая дорога. Казалось, этому кошмару не будет конца. Хидиров мысленно не раз прощался с жизнью, сильно болела нога, идти становилось все труднее и труднее.
Муки земного ада

Наконец — лагерь для военнопленных N307 под городком Бяла-Подляска. Пустырь, окруженный колючей проволокой. Сторожевые вышки. Первые дни питались недозревшим картофелем. От истощения, ран и болезней люди умирали как мухи. Хидирова спасла собственная моча и обыкновенный лопух, который он прикладывал к ране. Постепенно рана затянулась.

В лагере под открытым небом Хидиров провел больше года. Осенью 1942 года немцы спешно стали угонять пленных в глубь Польши, заменив ботинки и сапоги деревянными колодками.

Хидиров прошел все муки ада, пока не оказался в одном из лагерей для военнопленных на территории Голландии. Весной 1945 года их освободили американцы. После тщательной проверки органами НКВД Хидирова призвали в армию.
С приисков — в Ставрополь

Эшелон направили на Дальний Восток — там шла война с Японией. Но доехать до фронта не успели — военные действия к тому времени закончились.

— Особого выбора, где жить, у меня не было, — говорит Турсун. — Понравился Дальний Восток. Работал на золотых приисках, речных судах. Женился. Получил квартиру в Магадане. Родились две дочери. А когда предложили переехать в Ставрополь, в кооперативный дом для северян, не отказался. Вот и доживаю здесь свой век вдвоем с женой, а мне уже 88-й год идет как-никак. Дети и внуки не забывают, наведываются в гости.

…Право слово, мой сосед — из когорты людей, до конца исполнивших свой долг перед Родиной, перед детьми и внуками. Его совесть чиста. Значит, жизнь прожита не напрасно.


Анатолий БЕРНШТЕЙН

http://stavropol.aif.ru/issues/750/11_01

=============================
http://rkka1941.blogspot.com/

Комментариев нет:

Отправить комментарий