Поиск по этому блогу

Регистрируйтесь на Кэшбэк-сервисах Cash4Brands , LetyShops , ePN CashBack , Kopikot , Dronk , Backly , ЯМАНЕТА , КУБЫШКА , SHOPINGBOX , и получайте возврат 3-10% от стоимости каждой покупки на AliExpress и в других интернет-магазинах.

понедельник, 22 марта 2010 г.

Отрывок из книги "Сталин. Тайный "Сценарий" начала войны" - Валентина ТЫРМОС, Яков ВЕРХОВСКИЙ

Западня
Из второй книги "Сталин. Тайный "Сценарий" начала войны"

Валентина ТЫРМОС, Яков ВЕРХОВСКИЙ

10 ИЮЛЯ 1941 Г., БРЕСТ-ЛИТОВСК

Германская армия захватила Брест-Литовск уже в первый день войны - 22 июня 1941 года.

Этот город был для Гитлера не просто одним из большевистских городов - это был символ!


Ведь именно здесь когда-то был подписан так много значащий для Германии и такой позорный для России Брестский договор. По этому договору Россия потеряла территорию, на приобретение которой она потратила пять веков - территорию, превышающую 1.000.000 квадратных километров, превышающую размеры всей Германии. По этому договору Россия потеряла Польшу, Литву, значительные части Латвии и Белоруссии, да еще должна была выплатить Германии крупную денежную контрибуцию. Казалась, что многовековая немецкая мечта осуществилась, но вскоре все это рухнуло - Брестский договор был аннулирован, а город Брест-Литовск вошел в состав Польского государства и стал называться Бжешичь над Бугом. И все же, для немцев, для Гитлера, Брест-Литовск остался символом, и даже не сам город, а скорее старая Брестская крепость, в Белом дворце которой 3 марта 1918-го был подписан Брестский договор.

Германская армия захватила Брест-Литовск уже в первый день войны, но, к своему великому удивлению, не смогла овладеть Брестской крепостью.

Брестская крепость...

Десять веков стоит она на заросших берестом холмах, там, где маленькая речушка Муховец сливается с великим Бугом:

Где хмурится Буг в непогоду,

Чтоб вражьи шаги стерегла,

Когда-то в старинные годы

Заложена крепость была...

=Б= Лев Ошанин

Первые земляные и деревянные укрепления города-крепости возникли еще в XI веке - об этом не раз упоминалось в древнерусских летописях:

"... в 1019 году Берестье был хорошо укрепленным городом и последним пунктом перед Польской землей".

Десять веков - это немалый срок!

Десять веков на границе - это геройство!

За эти годы, за эти века, Брестская крепость не раз становилась ареной кровавых "разборок" русских, литовских, польских князей, не раз противостояла нашествию врагов Востока и с Запада, не раз ее разрушали до основания, а ее защитников уничтожали. Бывали времена, когда в крепости трудно было дышать "смрада ради множества избиенных".

Стремясь оградить Россию от всех ее внешних врагов, императрица Екатерина Великая в 1796 году задумала возвести вдоль всей Западной границы девять мощнейших крепостей. В том числе предполагалось реконструировать и старую Брестскую крепость. И первый проект этой новой "современной" крепости был разработан генерал-майором Голландской армии Франсуа де Воланом - тем самым знаменитым строителем крепостей, городов и портов, по проекту которого была построена Одесса.

Брестская крепость включала в себя мощное центральное сооружение, так называемую Цитадель и еще три, прикрывающих ее, укрепления, сооруженных на островах Буга и Муховца и связанных между собой сложной сетью подземных ходов. Цитадель представляла собой круглое кирпичное двухэтажное строение с толстыми 2-хметровыми стенами, "украшенными" узкими прорезями бойниц. Двое южных ворот Цитадели соединяли ее с мостами через Муховец, а третьи - Северные трехарочные - выходили к мосту через Буг.

Все вместе взятое, производило достаточно грозное впечатление.

ПАРАД, "КОТОРОГО НЕ БЫЛО"

Германская армия захватила Брест-Литовск уже в первый день войны.

На самом деле это был уже не первый раз, что немцы оккупировали этот пограничный город. Но если во время Первой мировой войны оккупация продолжалась почти три года - с 1915 по 1918-й, то во время Второй мировой, в 1939-м, она продлилась всего восемь дней. Дело в том, что параллельно с подписанием советско-германского "Пакта о ненападении", 23 августа 1939-го в Москве был подписан секретный протокол, в котором четко была определена "линия разграничения будущих сфер влияния" новоиспеченных союзников:

"...В случае территориальных политических преобразований в областях принадлежащих Польскому государству, сферы влияния Германии и СССР будут разграничены приблизительно по линии рек Нарев, Висла и Сан...". (1)

В соответствии с этим протоколом, город Брест-Литовск "отходил" к Советскому Союзу. И теперь, несмотря на то, что немцы успели захватить Брест-Литовск 14 сентября 1939-го, еще до того, как советские войска перешли границу Польши, они должны были "отдать" город русским. Сталин был уверен в том, что Гитлер, как это было ему свойственно, не выполнит условия договора и не выведет свои войска из Брест-Литовска. Но Гитлер, на этот раз, превзошел самого себя - германские солдаты встретили вошедших в Брест-Литовск советских бойцов, как настоящих союзников, как друзей. Впрочем, разве не были они союзниками? Разве не были друзьями?

Были и рукопожатия, и улыбки, немцы с гордостью угощали русских "камрадов" немецкими сигаретами. Но самым красноречивым показателем этой теплой "дружбы" стал совместный парад. Парад, о котором многие годы не принято было упоминать, которого, как будто бы, и не было. Тот самый парад, существование которого и сегодня многие упорно отрицают. Но, что тут поделаешь? Этот парад, к несчастью для всех его отрицающих, запечатлен для истории во множестве снимков.

Итак, 22 сентября 1939 года, город Брест! - именно так будет теперь называться Брест-Литовск.

Под звуки торжественного Бранденбургского марша печатают шаг по улицам Бреста германские и советские войска. Движутся танки, броневики, автомашины, мотоциклисты. На бреющем полете проносятся самолеты. Полощутся, реют красные флаги, одни - украшенные черной свастикой, другие - золотым серпом и молотом. На наскоро сколоченной из досок невысокой трибуне обмениваются комплиментами командиры танковых войск - командир 10-й гитлеровской танковой дивизии генерал-полковник Гейнц Гудериан и командир 29-й сталинской танковой бригады комбриг Семен Кривошеин. И Гейнц Гудериан даже, как говорят, вручает Кривошеину старинный ключ от ворот Брестской крепости.

А еще говорят, что на этом, из ряда вон выходящем параде присутствовал инкогнито сам Гитлер. Но вряд ли это соответствует действительности. Гитлер, конечно, посетил поверженный Брест. Но сделал это он уже совсем в другое время и во время совсем другой войны. По свидетельству личного пилота Гитлера Ганса Баура, Гитлер прилетел в Брест 23 августа 1941 года из своей ставки "Волчье логово", и прилетел не один, а с "гостившим" у него в те дни Бенито Муссолини.

Не мог же фюрер, на самом деле, отказать себе в удовольствии похвастаться перед Дуче своей блестящей победой над Брестской крепостью!

А тогда, в 1939-м, после парада, как водится, состоялся банкет. И немало было выпито русской водки и немецкого шнапса, и немало произнесено было тостов - и за Германию, и за Россию, и за общую Победу, и, конечно, за здоровье двух великих вождей - Адольфа Гитлера и Иосифа Сталина!

С тех пор прошло около двух лет...

"СВАДЬБА В МАЛИНОВКЕ" И "ЦЫГАНСКИЙ БАРОН"

Ранним воскресным утром, 22 июня 1941 года, "внезапно" тысячи немецких снарядов и авиабомб были сброшены на Брест и на Брестскую крепость. Вот как рисует Сергей Смирнов - писатель, который может быть назван не только летописцем, но и поэтом Брестской крепости эти страшные мгновенья: "Густая пелена дыма и пыли, пронизанная сверкающими, огненными вспышками взрывов, заволокла всю крепость. Рушились и горели дома, и люди гибли в огне и под развалинами.

У домов комсостава в северной части крепости и около здания пограничной комендатуры на Центральном острове с криками метались по двору обезумевшие, полураздетые женщины с детьми и падали пораженные осколками.

В казармах на окровавленных нарах стонали раненые; бойцы с оружием и без оружия поспешно бежали вниз по лестницам в подвалы, ища укрытия от непрерывного, нарастающего артиллерийского огня и бомбежки...". (2)

К 9 часам утра город был уже, фактически, полностью захвачен Германской армией, а крепость окружена.

Как свидетельствует командующий 2-й германской танковой группы генерал-полковник Гудериан, тот самый Гудериан, который так мило улыбался комбригу Кривошеину тогда в 1939 на параде, нападение немцев оказалось для русских неожиданным:

"...Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, то они ничего не подозревают о наших намерениях.

Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками...". (3)

Гудериан считает нападение неожиданным. А воспоминания бывшего начальника штаба 4-й армии Западного фронта генерал-полковника Леонида Сандалова свидетельствуют об обратном. (4)

В своих воспоминаниях (которые, кстати, в течение почти 30 лет хранились под грифом "секретно"!) Сандалов пишет о том, что накануне "внезапного" нападения командование войсками 4-й армии, командование Западным особым военным округом и даже Генеральный Штаб знали о том, что на этом участке сосредоточено порядка 45-47 германских дивизий, и они уже, фактически, заняли исходное положение для наступления. Но указания Москвы лишали командование возможности принимать решения, и поэтому до 00 часов 22 июня 1941 года никаких мероприятий по приведению войск 4-й армии в боевую готовность не проводилось.

И даже более того - в этот последний вечер перед "внезапным" нападением, 21 июня 1941 года, вместо приведения войск в боевую готовность, приказано было "веселиться"!

Впрочем, в этот, такой необычный вечер, в соответствии со сталинским "Сценарием" начала войны, "веселилась" вся страна!

И, если в Севастопольском Доме Флота шел большой концерт, в оперном театре Каунаса выступал ансамбль пограничников, а в Минском Доме Красной Армии давали "Свадьбу в Малиновке" (или, по другим источникам, "Тартюф" в исполнении артистов МХАТа), то в зале большой столовой Брестской крепости в тот вечер демонстрировался фильм "Веселые ребята". А в городе на открытой площадке шла оперетта "Цыганский барон", которую тоже привезли на границу московские артисты. Так это было в последний вечер перед "внезапным" нападением.

НО ВОТ ЗА ДВОЕ СУТОК ДО ЭТОГО...

За двое суток до этого, 19 июня 1941 года, в Бресте проходил пленум обкома партии. И, как водится, с программной речью на пленуме выступил Первый секретарь обкома товарищ Тупицын.

Еще молодой, 35-летний, но уже "заслуженный", партийный функционер Михаил Тупицын был назначен на этот престижный пост около года назад самим могущественным Первым секретарем ЦК компартии Белоруссии Пантелеймоном Пономаренко. Тупицын был бесконечно предан партии и железной рукой проводил "линию партии".

Вот и сегодня он прекрасно знает, в чем заключается "сегодняшняя линия партии", и следует очень внимательно отнестись к его словам!

Тупицын обращает внимание присутствующих на "напряженность международной обстановки" и на "возросшую угрозу войны".

Он призывает к "повышению бдительности", но...

Одновременно указывает на то, что "по этому вопросу" не нужно вести РАЗГОВОРЫ и, тем более не нужно проводить какие-либо МЕРОПРИЯТИЯ, которые могут быть замечены населением.

На вопрос участников пленума, можно ли эвакуировать семьи из Бреста, Тупицын хмурится и отвечает однозначно: "Этого делать не следует!"

Почему возник вдруг, этот странный и "несвоевременный" вопрос о необходимости эвакуации семей?

Участники пленума обкома благоразумно промолчали и не напрасно, ведь всем им было хорошо известно, что в предыдущей своей ипостаси капитан госбезопасности Тупицын занимал пост Начальника управления НКВД Полесской области. Прошло два дня.

И 22 июня 1941 года в 00 часов, когда закончился в Минске спектакль "Свадьба в Малиновке", а в Бресте затихли мелодии оперетты "Цыганский барон", командующий 4-й армией генерал-майор Александр Коробков и начальник штаба армии полковник Леонид Сандалов были срочно вызваны в штаб Западного особого округа. Правда, никаких конкретных приказов они там не получили, кроме указания: "всем быть наготове".

3.30 или 3.45?

"Всем быть наготове" - как это следует понимать?

Обеспокоенный ситуацией генерал-майор Коробков, по возвращении в штаб 4-й армии, сразу же на свою ответственность приказал разослать всем подчиненным ему воинским частям опечатанные "Красные пакеты" с инструкциями о порядке действий по "Плану прикрытия РП-4".

Прошло еще несколько напряженных часов.

И, только в 3 часа и 30 минут в 4-ю армию, наконец, пришел по телеграфу БОДО приказ командующего округом генерала Павлова - открытым текстом Павлов приказывал привести войска в боевую готовность.

Это было в 3 часа и 30 минут по местному времени. В Москве в это время было уже 4.30 утра, а в Берлине - еще 2.30 ночи.

До "внезапного" нападения оставалось около часа времени.

В приказе Павлова было несколько слов, касавшихся Брестской крепости: "...в первую очередь бесшумно вывести из Брестской крепости "пачками" 42-ю стрелковую дивизию...".

Войска, действительно, необходимо было срочно вывести!

Дело в том, что в ХХ веке древние крепости, как оборонные сооружения, уже утратили свое стратегическое и тактическое значение. И грозное впечатление, которое производила Брестская крепость, было только кажущимся. Теперь многомиллионным механизированным армиям агрессоров уже не нужно было задерживаться у "неприступных" стен вражеских крепостей, как это бывало в древности. Блокировав крепость небольшой частью своих сил, они оставляли ее в своем тылу, а сами беспрепятственно продолжали наступление. Судьба запертого в осажденной крепости гарнизона в этом случае была плачевной - не имея возможности участвовать в боях, бойцы обычно медленно умирали от голода и жажды или же "героически" погибали под бомбовыми ударами и артиллерийским огнем противника.

Недаром Павлов приказывал Коробкову в первую очередь (!!!) вывести войска из Брестской крепости. Но почему он отдал этот приказ только в 3 часа и 30 минут утра? Неужели же только для того, чтобы, как вспоминал Гудериан, немецкие наблюдатели на вышках могли видеть, как за несколько часов до "внезапного" нападения на посыпанном желтым песочком плацу Брестской крепости под звуки оркестра проводят развод караулов? Неужели же только для того, чтобы "внезапное" нападение Германии выглядело действительно внезапным?

По воспоминаниям Леонида Сандалова, Коробков, получив приказ командующего округом в 3 часа и 30 минут, тут же позвонил начальнику штаба 42-й стрелковой дивизии и приказал поднять дивизию по тревоге и вывести ее из крепости. Это было в 3 часа и 45 минут!

Воспоминания Сандалова несколько расходятся со свидетельством Дмитрия Павлова. Как показал на допросе арестованный Павлов, войска начали выходить из крепости гораздо раньше, и в 3 часа 45 минут, фактически, уже были на марше!

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА АРЕСТОВАННОГО ПАВЛОВА Д.Г.

7 июля 1941

В 3 часа 30 минут народный комиссар обороны позвонил ко мне по телефону снова и спросил - что нового? Я ему ответил, что сейчас ничего нового нет, связь с армиями у меня налажена и соответствующие указания командующим даны...

В течение дальнейших 15 минут я получил от командующих следующую информацию:...от 4-й армии - "всюду и все спокойно, войска выполняют поставленную вами задачу".

На мой вопрос - выходит ли 22-я танковая дивизия из Бреста, получил ответ: "Да, выходит, как и другие части". (5)

Следует, конечно, учесть, что Дмитрий Павлов вполне мог ошибиться - случайно или намеренно - в вопросе времени. Обвиненный в измене Родине генерал пытался спасти свою жизнь, и трудно быть к нему в претензии за это!

Ну а с другой стороны, какое значение в этой трагической ситуации могли иметь какие-то 15 минут?

3.30 или 3.45?

В обоих случаях уже было поздно! Поздно!

Для того чтобы вывести войска из крепости (говорят, что около 30.000 человек - пехота, танки, артиллерия, госпиталь, не эвакуированные заблаговременно жены и дети командиров!) - на все это даже в мирных условиях нужно было затратить не один час, а теперь...

Прошло еще 15-20-30 роковых минут...

И в 4.15 на крепость обрушился ураганный огонь врага.

Среди экспонатов Музея обороны Брестской крепости есть старый разбитый немецким снарядом будильник. Стрелки его замерли навеки на времени - 4 часа и 15 минут.

ЗАПАДНЯ

Об этом ураганном огне и о тысячах большевистских солдат убитых и раненых уже в первые часы после "внезапного", нападения с гордостью расскажет Гитлер своему союзнику Муссолини 23 августа 1941-го во время "экскурсии" двух диктаторов по поверженной Брестской крепости.

С особенным удовольствием он покажет дуче пригнанное к Бресту на специальных платформах новое сверхсекретное немецкое оружие - гигантскую самоходную 600-миллиметровую мортиру по имени "АДАМ", каждый бетонобойный снаряд которой весил более 2-х тонн.

Вспоминает личный пилот Гитлера обергруппенфюрер СС Ханс Баур:

"Гитлер осмотрел новые германские моритиры, которые использовались для обстрела Брестской крепости. Он описал Муссолини эффективность этого могучего оружия и ужасающие последствия его применения для гарнизона, для которого начало обстрела стало полной неожиданностью.

По словам Гитлера, много солдат противника погибло еще в казармах, поскольку ударная волна была настолько мощной, что у них просто лопнули легкие. Муссолини также поинтересовался тем, какие последствия имели взрывы для стен крепости". (6)

После захвата города для вывода войск из крепости можно было использовать только северные трехарочные ворота, но именно по ним был сосредоточен наиболее сильный огонь. И когда войска начали все-таки выходить - выползать через эти ворота - они попадали под огненный шквал, не оставлявший для них возможности остаться в живых.

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА ПАВЛОВА

"...при выходе из Бреста части 42-й и 6-й дивизии и 22-й танковой дивизии были обстреляны огромным количеством артиллерии противника...".

Войска выходили из крепости, фактически, на смерть.

Брестская крепость стала огромной ловушкой для тысяч советских бойцов, стала Западнёй!

И, как свидетельствует Сандалов, бойцы остались в крепости не потому, что имели приказ оборонять ее, а потому, что не смогли из нее вырваться.

В трагедии Брестской крепости, как в капле воды, отразилась вся трагедия "внезапного" нападения, весь Сталинский "Сценарий", вся трагедия срежессированного Сталиным начала войны. (7)

Сколько бойцов еще оставалось в крепости, когда последняя возможность выхода через Северные ворота была утрачена?

Кто знает! Говорят, что три, три с половинной тысячи.

Запертые в крепости они вынуждены были вступить в неравный бой с частями германской армии. Они стояли насмерть в полном окружении, без связи со штабом армии и даже без своих командиров. Все генералы - командир 42-й стрелковой дивизии генерал-майор Лазаренко, командир 28-го стрелкового корпуса генерал-майор Попов, командир 22-й танковой дивизии генерал-майор Пуганов, член Военного совета 4-й армии дивизионный комиссар Шлыков, начальник артиллерии 4-й армии генерал-майор Дмитриев - все они в ночь на 22 июня 1941-го находились вне стен крепости. И все они еще на рассвете, после первых упавших на город немецких снарядов, в спешке покинули Брест.

Оборону крепости возглавили два отчаянных человека - один из них русский - капитан Иван Зубачев, а другой еврей - полковой комиссар Ефим Фомин. (8)

Оба они предпочли бы вывести бойцов из крепости, соединиться с войсками 4-й армии и умереть, если придется, в открытом бою с врагом, но выхода не было, приходилось сражаться за стенами крепости.

Гудериан: "Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имеющей важное значение крепости Брест, который держался несколько дней, преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги, ведущие через Западный Буг в Муховец...".

Германская авиация непрерывно бомбила крепость. Снаряды "АДАМА" сотрясали землю, рушили стены казематов.

А люди продолжали сражаться.

И удивительно, что потери германских войск, осаждавших крепость, также были огромны. Непропорционально огромны. Настолько огромны, что уже на 4-й день войны, 25 июня 1941-го, генерал-лейтенант Франц Гальдер даже приказал провести специальное расследование причин, вызвавших эти потери:

ИЗ ЗАПИСИ В ВОЕННОМ ДНЕВНИКЕ ГАЛЬДЕРА

25 июня 1941 года, 4-й день войны

...Майор фон Белов доложил свои впечатления о действиях танковой группы Гудериана, при штабе которой он состоит офицером связи.

Подтверждается, что 45-я пехотная дивизии, по-видимому, зря понесла в районе Брест-Литовска большие потери...

Указания генералу артиллерии Бранду:...расследовать действия 45-й пехотной дивизии в районе Бреста...". (9)

ТОВАРИЩ ТУПИЦЫН УХОДИТ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Но еще более удивительно, что в тот самый день, 25 июня 1941 года, когда Гальдера так поразили потери германской армии, нанесенные бойцами Брестской крепости, первый секретарь Брестского обкома партии товарищ Тупицын пишет донос на командование этой крепости и на командование 4-й армии, обвиняя всех и вся в "неготовности к бою". И не просто донос, а личное письмо товарищу Сталину и товарищу Пономаренко.

А ведь совсем недавно, 19 июня 1941-го, за два дня до "внезапного" нападения, тот же Тупицын решительно требовал от подвластных ему коммунистов области и города "никаких мероприятий не проводить".

После разрыва первого немецкого снаряда, угодившего в здание Брестского обкома партии, Тупицын, также как и все генералы, командующие корпусов и дивизий 4-й армии, в спешке покинул город.

По его собственному признанию, Тупицын не сделал ни малейшей попытки возглавить оборону Бреста или хотя бы организовать эвакуацию той части населения, которой грозило уничтожение при захвате города нацистами. А, вместо этого, спасая себя, поторопился уйти из города пешком (личный его автомобиль, видимо пострадал при бомбежке).

Теперь товарищ Тупицын обретается где-то в районе Могилева и думает только о том, как снять с себя ответственность за "не проведение никаких мероприятий" в последние дни перед "внезапным" нападением, которое, видимо, для него и не было таким уж внезапным. (10)

ИЗ ПИСЬМА ТОВАРИЩА ТУПИЦЫНА

О положении на фронте Брест - Кобринского направления

25 июня 1941, Сов. секретно

ЦК ВКП (б) тов. СТАЛИНУ

ЦК КП (б) Белоруссии тов. ПОНОМАРЕНКО

Брестский обком КП (б) считает необходимым информировать Вас о создавшемся положении на фронте Брест-Кобринского направления.

Вторжение немецких войск на нашу территорию произошло так легко потому, что ни одна часть и соединение не готовы были принять боя, поэтому вынуждены были или в беспорядке отступать или погибнуть...

В Брестской крепости на самой границе держали 2 стр. дивизии, которым даже в мирных условиях требовалось много времени для того, чтобы выйти из этой крепости и развернуться для военных операций. Кроме того, несмотря на сигнал военной опасности, командный состав жил в городе на квартирах.

Естественно, при первых выстрелах среди красноармейцев создалась паника, а мощный шквал огня немецкой артиллерии быстро уничтожил обе дивизии.

По рассказам красноармейцев, которым удалось спастись, заслуживает внимания и тот факт, что не все части и соединения имели патроны...

Можно было бы привести много примеров, подтверждающих, что командование 4 армии, не смотря на то, что оно находилось в приграничной области, не подготовилось к военным действиям.

Вследствие такого состояния с первых же дней военных действий в частях 4 армии началась паника.

Застигнутые внезапным нападением, командиры растерялись.

Можно было наблюдать такую картину, когда тысячи командиров (начиная от майоров и полковников и кончая мл. командирами) и бойцов обращались в бегство...

Секретарь Брестского обкома КП (б) Тупицын

На документе сохранилась резолюция Сталина: " т. Маленкову".

И ещё справка Начальника Генерального штаба Жукова:

"Командующий 4-й армией снят с работы и отдан под суд.

Жуков, 9 июля 1941".

Михаил Тупицын рассчитал неплохо.

Он, конечно, не понес никакого наказания за трусость и бездействие и, счастливо пережив войну, в 1944-м вернулся в Брест и занял свой старый кабинет первого секретаря Брестского обкома партии.

А вот командующий 4-й армией генерал-майор Александр Коробков, тот самый Коробков, который на свою ответственность, где-то в час ночи, все-таки разослал частям опечатанные "Красные пакеты", был арестован, обвинен в трусости, малодушии и преступном бездействии и, вместе со своим командиром генералом армии Павловым, расстрелян.

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ КОМИССАРА

Между тем к концу недели, 29 июня 1941-го, потерявшие терпение гитлеровцы предприняли генеральный штурм Брестской крепости. Два дня у Северных ворот длился неравный бой. Десятки раз поднимали своих бойцов в атаку на врага капитан Зубачев и комиссар Фомин. И, в конце концов, прямое попадание двухтонного снаряда "АДАМА" решило дело. Часть крепости была разрушена, и под ее развалинами погибло большинство ее защитников. Оставшиеся в живых были взяты в плен. Вид пленных был ужасен - измученные окровавленные лица, замотанные, чем попало раны, и ненависть - ненависть в глубоко запавших глазах.

Среди попавших в плен бойцов оказались и командиры - капитан Иван Зубачев и полковой комиссар Ефим Фомин.

Трудно было узнать комиссара.

Он был весь изранен, оброс густой бородой. На грязной и изодранной его гимнастерке не было никаких знаков различия, и это, как будто бы, должно было спасти жизнь комиссара.

Но не спасло...

Нашелся подонок, который выдал его нацистам.

У комиссара, да еще и еврея не было никаких шансов остаться в живых.

Комиссара Ефима Фомина расстреляли тут же у Северных ворот Брестской крепости. Его товарищ капитан Иван Зубачев был отправлен в лагерь для военнопленных и погиб там в 1944-м.

А предателя, выдавшего комиссара, в ту же ночь кто-то задушил.

Предпринятый гитлеровцами генеральный штурм не оправдал надежд германского командования и не положил конец боям у стен Брестской крепости. Теперь с захватчиками продолжала сражаться центральная Цитадель крепости.

Цитадель продолжала сражаться.

Но все меньше оставалось бойцов, не было пищи, воды, патронов.

И казалось, что не было даже воздуха. Трудно было дышать точно также как в те, древние времена "смрада ради множества избиенных".

На июльской жаре черными стали трупы мертвых и не погребенных бойцов, и те, которые еще оставались в живых, тоже чем-то напоминали мертвых - почерневшие от пороха лица, почерневшие запекшиеся от жажды губы, воспаленные до черноты от ярости и бессонницы глаза.

Но Цитадель продолжала сражаться.

Гитлеровцы сбрасывали листовки - призывали сдаваться.

О том же вопили раструбы громкоговорителей. Но Цитадель продолжала сражаться. И даже в последних числах июля 1941-го из ее подвалов слышались отдельные выстрелы, а в город из крепости все еще привозили убитых и раненых немецких солдат. И это значит, что герои Брестской крепости, истекая кровью в полном окружении, сражались с Германской армией почти столько же, сколько вся великая Франция - более 30 дней!

И кощунственными выглядят на фоне этого жертвенного героизма инсинуации некоторых "историков", твердящих о том, что катастрофа начального периода войны была вызвана (даже страшно сказать!) нежеланием воевать!

Воевали! И как еще воевали!

За Родину, за свой дом, за своих детей.

Стояли на смерть - по свидетельству маршала Баграмяна 13-я застава Юго-Западного округа во главе с лейтенантом Лопатиным сражалась 11 суток до последнего патрона, до последней гранаты. Все бойцы этой заставы погибли.

И недаром гитлеровский генерал Франц Гальдер записал 1 июля 1941-го в своем "Военном дневнике": "Противник отходит с исключительно упорными боями, цепляясь за каждый рубеж".

Воевали!

И дошли до Берлина. И победили!

С ОСОБОЙ ЯРОСТЬЮ

А пока - Гитлер был в ярости.

В этой ярости сублимировалось все: и обида от неосуществившейся мечты немецкого народа, тогда в 1918-м, когда был аннулирован Брестский договор; и отвращение от той, глупейшей инсценировки - совместного советско-германского парада в Бресте - когда пришлось "отдать" Сталину город, захваченный в честном бою; и гнев на Сталина, который наверняка нарочно, чтобы вывести его, фюрера, из себя, послал на этот парад еврея, какого-то, кажется, Кривошеина.

Фюрер топал ногами, кричал, плевался и никак не мог понять, почему до сих пор не закончена "эта история", почему не захвачена, не уничтожена окончательно Брестская крепость. Эта было тем более возмутительно, что захват Брестской крепости, в виду ее особого символического значения, он возложил на сою знаменитую 45-ю пехотную дивизию. Ту самую, так называемую австрийскую дивизию, которая возглавляла парады германских войск в 1939-м в поверженной Варшаве, в 1940-м в поверженном Париже. Теперь она должна была пройти победным маршем по улицам поверженного Бреста, продемонстрировав тем самым всему миру силу германского оружия.

Но Цитадель продолжала сражаться, и Гитлер был в ярости.

И, как обычно, ярость бесноватого фюрера обрушилась на евреев.

На этот раз на евреев Бреста.

И не так уже много было, евреев, в Бресте. Всего-то тысяч 25-26. И не так то давно обосновались они в этих местах - всего-то в XV веке.

Где-то в году 1410 прибыл в город один предприимчивый иудей по имени Мозес и построил на свои деньги первый деревянный мост через Буг, заменивший с успехом несколько десятков промышлявших здесь перевозчиков. А в 1411-м была построена в Бресте первая синагога. Говорят, что именно на месте этой самой разрушенной впоследствии синагоги и бывшего вокруг нее еврейского кладбища была воздвигнута Брестская крепость.

В XVI веке Брест стал местом обитания одной из самых крупных еврейских общин Европы. Больше половины его жителей составляли евреи, и недаром его часто называли на еврейский манер - Бриск де Лита, а брестские евреи называли себя гордо "брискерами". Когда 22 июня 1941 года на рассвете начался обстрел и бомбежка Бреста, в городе, лишившегося электричества и телефонной связи, началась паника. И мало кто в этой панике сумел сориентироваться и бежать. В основном это были высшие партийные и советские функционеры, типа товарища Тупицына, да еще, как это не странно, генералы - командующие частями Красной Армии, в распоряжении которых был, конечно, транспорт, да и осведомлены они были лучше обычного населения.

Евреи Бреста остались в своем Бриске.

В 9 часов утра в город вошли немцы. И уже в 2 часа по полудни немецкие патрули по заранее подготовленным спискам начали арестовывать коммунистов и евреев, в основном интеллигенцию - врачей, адвокатов, учителей. Всех их ждала мученическая смерть.

Всю неделю, до 29 июня 1941 года, продолжались грабежи, аресты, издевательства и убийства. А когда, в результате генерального штурма была захвачена большая часть Брестской крепости, гитлеровцы согнали туда около 5.000 мужчин-евреев и расстреляли их.

Среди советских солдат, сражавшихся в Брестской крепости, были люди разной веры и разных национальностей - русские, украинцы и белорусы, ингуши и чеченцы, казахи, мордвины, евреи и даже обрусевшие немцы. Около тысячи из них погибли во время штурма, да так и остались лежать не погребенными в обвалившихся казематах и на залитом кровью крепостном дворе.

Теперь к еще не застывшим их трупам добавились трупы расстрелянных евреев Бреста.

И Брестская крепость стала их общей братской могилой. 
СТРЕЛОК ПО ЛЮДЯМ

Следующую акцию против евреев нацисты провели сегодня - 10 июля 1941 года. И, надо сказать, что теперь они действовали более "профессионально". Еще бы - теперь в убийстве принимала участие вошедшая в Брест Зондеркоммандо "SK-7b" из Эйнзатцгруппе "В", командующим которой был небезызвестный бригаденфюрер СС "добряк" Артура Небе. А также приданный этой Эйнзатцгруппе 307-й Немецкий полицейский батальон. О том, как все это варварство происходило, со всеми мерзкими подробностями, поведал один из убийц - пленный немецкий полицейский по имени Гейнрих, назвавший себя "стрелком".

Стрелком???

Полицейский назвал себя "стрелком"?!

Но ведь стрелками обычно называют военнослужащих пехотных войск, задача которых сражаться с врагом на поле боя?! Стрелки и сами подвергаются опасности быть убитыми такими же стрелками армии противника.

"Работа" стрелка-полицейского была гораздо менее опасной и, как видно, гораздо более "приятной". В его задачу входил "отстрел людей" - отстрел безоружных и беззащитных стариков, женщин и детей.

Стрелок-полицейский был убийцей!

Официальным, вполне законным убийцей. (11)

ИЗ ПОКАЗАНИЙ ПЛЕННОГО СТРЕЛКА 307 НЕМЕЦКОГО ПОЛИЦЕЙСКОГО БАТАЛЬОНА

В день этой акции подъем устроили в три часа...

Сбор евреев и построение их на улицах внутри еврейского квартала продолжалось до 6 часов утра.

Место казни находилось южнее Брест-Литовска, вне фортов [крепости], и напоминало дюны...

Когда мы прибыли, т.е. в 6.30 утра, на месте находилось подразделение СС, по-видимому, одна рота. Кроме эсэсовцев, присутствовали также солдаты СД в серых мундирах... эти солдаты, после расстрела мужчин, занялись женщинами и детьми, которых части СС привели к месту расстрела после обеда...

Всего было 12 рвов, размером 10 м. в длину, 2,5 м в ширину и 3-4 м в глубину. Я думаю, что в такой яме помещалось около 600 трупов...

Пока евреи сдавали свои вещи, командиры взводов распределяли стрелков... Согласно инструкциям, к ямам подводили группы, приблизительно по 50 человек каждая, и заставляли евреев ложиться по обе стороны рва, животом на землю, так, чтобы головы торчали над ямой. Позади каждого еврея стоял назначенный стрелок с винтовкой с примкнутым штыком... остриё штыка приставлялось к затылку жертвы, после чего винтовка наклонялась на 45 градусов и следовал выстрел...

Иногда, если угол наклона винтовки был слишком велик, или жертва, в момент выстрела, держала голову слишком высоко, пуля проходила сквозь шею. В таких случаях, офицеры и командиры взводов добивали казнимых выстрелами из пистолета.

Мы, стрелки, должны были потом сбрасывать трупы в ров.

Эта акция закончилась к 16 часам.

Мы не были обязаны сохранять тайну относительно этой акции. Евреи, о которых здесь говорилось, почти все шли на встречу своей судьбе со стоическим спокойствием и героической выдержкой.

Я лично перенес всё это в состоянии какого-то транса и мог только удивляться евреям...

В конце ноября 1941-го в Бресте было создано еврейское гетто. Весь район окружили колючей проволокой и согнали туда всех еще остававшихся в городе евреев. Около года прожили-просуществовали евреи в этом гетто, а затем их всех уничтожили. Тысячи людей были убиты в домах, во дворах и прямо на улицах.

Одна из оставшихся в живых, опухшая от голода и полуживая женщина, Вера Бакаляш рассказала:

"...15 октября 1942 года... мне пришло в голову подняться на чердак нашего дома и там в углу, забитом досками, мы 16 человек просидели пять недель... мы были свидетелями ужасов, т.е. видеть не видели, но слышали, как приводили на соседний двор по 70-100 человек ежедневно, приказывали раздеться, расстреливали и закапывали...

Раз слышно было, как ребенок кричал: "Мама, скорее бы уж эта пуля, мне холодно!". Это было в ноябре, а нужно было раздеться догола. Матери раздевали детей, потом сами раздевались...". (12)

Последних, оставшихся в живых евреев Брестского гетто, вывезли в урочище у Бронной горы и там расстреляли. Говорят, что земля в урочище еще долго шевелилась и слышны были стоны погребенных заживо людей.

"А-ТИКВА"

Из 26000 евреев Бреста остались в живых всего 12 человек.

Шломо Вайнштейн был еще до начала войны призван в Красную Армию. Он прошел всю войну, воевал под Сталинградом, не раз был ранен, награжден орденами и медалями и в 1944-м возвратился в свой родной город.

Вспоминает Шломо:

"Когда я возвращался домой после войны, я знал, что много евреев было убито. Но то, что были убиты все, не приходило мне в голову. Не только мои отец и мать, и мои три сестры и два брата, но и все, кого я знал. Я вернулся и узнал местных котов, местных собак, камни на улицах. И ни одного еврея".

Нет евреев в Бресте. Все погибли. И, наверное, уже никогда не узнать, как погибли они, близкие, родные, что пришлось пережить им, что пришлось перенести перед смертью. Некому рассказать.

Остались только легенды. Вместе со всеми евреями Бреста погибли родители будущего премьер-министра Израиля Менахема Бегина - Чася и Зеэв-Давид Бегины.

Говорят, что Часю расстреляли в 1942-м в урочище на Бронной горе.

А Зеэв-Давид Бегин погиб еще раньше. Его расстреляли 29 июня 1941-го в Брестской крепости. И говорят, что здесь, в стенах древней Брестской крепости, перед расстрелом, под направленными на них дулами нацистских автоматов, евреи пели... "А-Тикву", не ведая (а, может быть, все-таки, надеясь!), что эта еврейская песня-надежда станет когда-нибудь гимном свободного Еврейского государства:

Еще не потеряна наша надежда

Надежда, которой две тысячи лет.

Быть свободным народом на своей земле,

На земле Циона в Иерусалиме.

ПРИМЕЧАНИЯ

(1) "СССР-Германия - 1939". Документы и материалы о советско-германских отношениях с апреля по октябрь 1939 г. MOKCLAS, Vilnius, 1989

(2) Смирнов С. "Брестская крепость", Воениздат, М., 1957

(3) Гудериан Г. "Воспоминания солдата". ФЕНИКС, Ростов-на-Дону, 1998

(4) Сандалов Л. "Боевые действия войск 4-й армии в начальный период Великой Отечественной войны", Воениздат, М., 1961

(5) "1941 год". Документы. Международный фонд "Демократия", М., 1998

(6) Ганс Баур "Личный пилот Гитлера", ЦЕНТРПОЛИГРАФ, М., 2005

(7) Яков Верховский, Валентина Тырмос "Сталин. Тайный "Сценарий" начала войны", ОЛМА-ПРЕСС, М., 2005

(8) Ицхак Арад, "В тени красного флага", издательство министерства обороны Израиля, 2008

(9) Halder F. "The Halder War Diary", PRESIDIO, USA, 1988

(10) "Известия ЦК КПСС", номер 6, 1990

(11) "Уничтожение евреев СССР в годы немецкой оккупации (1941-1944) ". Сборник документов и материалов под редакцией доктора Ицхака Арада, Яд ВА-ШЕМ, Иерусалим, 1991

(12) "Черная книга", ИНТЕРБУК, Запорожье, 1991
=============================
http://ru.local.co.il/EventPage.asp?nav=4,50,7,6,24709

=============================
http://rkka1941.blogspot.com/

Комментариев нет:

Отправить комментарий